Мародёр

Хромая, доплелся до двери, выругался шепотом, глядя на влажные портки. Да, наплевать. Я же у себя. Я дома! И гостей я не звал. И все же не хорошо это, не по этикету. Покачал головой, с грустью посмотрел на такую далекую вешалку с чистой и сухой одеждой. Еще раз покачал головой, махнул рукой и взялся за дверную ручку. В дверь постучали. Я коротко ругнулся и открыл. Теперь я выругался от души, громко, никого и ничего не стесняясь.

Гость не отреагировал, лишь левая бровь его слегка приподнялась. На ноготь, не больше, но это сильнейшее проявление удивления я увидел.

В остальном же он остался совершенно не возмутим и спокоен.

- Я зайду? – спросил он.

Мне стало дурно. Я хочу спать, у меня болит все тело, каждое движение причиняет боль, руки и ноги почти не слушаются, голова не соображает. Может я в бреду и мне это чудится? Я поборол соблазн кулаком проверить настоящее ли его лицо, но разум в этот раз возобладал, и вместо этого царапнул себя ногтем по пальцу. Больно! Значит не сплю. Я снова выругался и слегка поклонился, пропуская Данкана в комнату.

В полной боевой выкладке, с мечом на поясе, топориком за поясом, метательными ножами в чехле, ближе к бедру и чуть сзади слева, двумя лезвиями с неудобными, слишком тонкими рукоятями за спиной. Их назначение и способ применения был мне не известен, и длинное заточенное с двух сторон тонкое, слишком тонкое, лезвие не производило впечатление грозного оружия. Даже когда их два. Но Данкан редко с ними расставался, их уродливые рукояти почти всегда торчали у него за спиной.

Прямо над поясом, как недоразвитые, или кем-то отрубленные лапки паука.

Стоило только подумать о пауках, как уши различили едва слышное, но такое знакомое цоканье лапок и стрекот жвал. Спина покрылась потом, я медленно обернулся, показалось, что в углу за вешалкой мелькнули красные глаза. Лишь на мгновение, а затем пропали. Я сглотнул и повернулся к Данкану.

За голенищем серых дорожных сапог спрятано по короткому ножу. Хотя нет, нож только в правом, в левом деревянная ложка со стальной ручкой.

И ее Данкан тоже вынимает, лишь когда ест, и то, если ест не на кухне. Сдается мне, что ручка у нее не просто так железная. Дорожные сапоги, дорожные штаны, поверх рубахи кольчуга, на кольчуге меховая безрукавка со стальными пластинами, прикрывающими грудь и живот. Черный плащ с гербом Грачевых, подбит изнутри коротким мехом. Куда-то Данкан собрался не иначе.

Он без приглашения сел на мою кровать и лишь после взглянул на меня.