Мародёр

Черный туман тут же растаял, мягко опустив меня на пол, покрытый узорной каменной плиткой. Я не удержался на ногах и пробежал несколько шагов, прежде чем остановился и смог осмотреться. Зал был меньше чем те, через которые мы сюда пришли. Колоны подпирали сводчатый потолок, украшенный пыльными фресками. Я видел, что на них что-то нарисовано, но понять, что не мог. Мягкий, слегка желтоватый свет струится из ниоткуда, или отовсюду. Легкий ветерок временами задевал кожу, приятно ее, холодя, принося свежий воздух. Посреди зала стоял порытый серой скатертью тяжелый стол с резными ножками, в виде обнаженных женских фигур стоящих на крохотных черепах.

Сбоку от стола, прямо на нагромождении странных круглых камней, массивный трон. Спинка его украшена башенками, такими искусными, такими красивыми, что мне невольно показалось, что сейчас из окна высунется лучник с крохотным луком в руках. На этот трон богиня и уселась. Мне она сесть не предложила.

Я усмехнулся и сел на пол, полностью скрывшись за столом.

— Нельзя сидеть в присутствии богини, — прокаркал кто-то, и что-то укусило меня чуть пониже спины.

Я вздрогнул, повернулся и вскочил. На меня пустыми глазницами смотрел огромный человеческий череп.

— Серстас! — засмеялась богиня. — Не пугай моего гостя. У нас так редко бывает кто-то, тем более такой интересный.

— Сидеть нельзя! — проклацали зубы.

Пустые глазницы вспыхнули желтым огнем и череп, сверкнув ими на меня, поскакал к трону. Запрыгнув на специальную площадку слева, подставил костяную макушку под руку богини.

Она протянула пальцы, и нежно, словно кошку за ухом, потрепала череп. Глазницы погасли, и я готов поклясться, что зубы растянулись в довольной улыбке.

— Да пусть себе сидит, — скрипнуло из-за трона и второй череп, брат-близнец первого запрыгнул на площадку справа и подставил макушку под вторую руку. — Устал, наверное, кайлом махать. Да и пережил сегодня не мало. Пусть отдохнет.

— Нельзя, — воспротивился первый череп. — Нельзя нарушать правила. Правила для того чтобы их соблюдать.

Правила делают жизнь проще, понятнее.

— И не такой интересной, — не согласился второй череп, млея от удовольствия.

— Цыц! — резко оборвала перепалку богиня. — Заткнитесь оба и не звука больше, а то отдам вас Грохку.

Оба черепа синхронно покосились на нее и, замолчав, замерли под подлокотниками.

— Ты, я вижу, не особенно удивлен, — обратилась ко мне богиня.

— А должен быть?

— Мог бы, — не сдержался череп слева, кажется Серстас. — Говорящие черепа как-никак.