Мародёр

Не раздумывая, я бросился к кайлу, но схватить его не успел, сразу несколько паутин накрыли его, накрепко приклеив к полу.

— Ты либо глупец, либо отчаянный смельчак, — раздался за спиной все тот же насмешливый женский голос.

Я повернулся. Надо мной стояла молодая, красивая женщина в сером платье. Платье переливалось, словно сотканное из сизого дыма, оно то распадалось, превращаясь в туман, то собиралось вновь, становясь плотным. Тонкие губы женщины слегка улыбались, черные глаза смотрели с интересом. Левая бровь слегка приподнялась, улыбка стала шире.

Женщина встряхнула головой, отбрасывая назад совершенно белые волосы. Седая. Она совсем седая! Хотя нет, это не седина, ее волосы действительно белые.

— Идем! — она протянула мне руку, на пальцах перстни, на запястье серебряный браслет с крупными черными камнями. — Ну! — в голосе слышалось нетерпение.

Я взял ее руку. Холодная, но мягкая, кожа тонкая и под ней явственно чувствуются кости. Я побоялся сжимать ладонь, чтобы их не сломать.

— Не беспокойся, не сломаешь, — женщина сама схватила меня за ладонь и легким движением подняла на ноги.

— Иди за мной. Иди и ничего не бойся. Они тебя не тронут.

— Идти с тобой? — я посмотрел на нее. Женщина как женщина, достаточно молодая, если не смотреть на ее совершенно белые волосы, что никак не вяжутся с чистым без единой морщинки, веснушки или родинки лицом.

— Со мной, — кивнула она, не выпуская мою руку.

— Зачем?

— Я хочу сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Почему? Потому, что если ты откажешься добровольно, я заставлю тебя принять его силой.

— Ты? Меня? Заставишь? Силой?

Я чуть не засмеялся. Она же хрупкая совсем. Тонкие ручки, тонкая шея, лицо красивое, но бледное и уставшее. Я голодный, изможденный раб, но думаю справиться с ней я смогу.

Она тяжело вздохнула.

— Я! Тебя! Заставлю! Силой! Как? Ну, хотя бы вот так!

Черные струи дыма окутали мои ноги, лишив возможности двигаться, перебрались выше, обхватили поясницу, набросились на руки и притянули их к телу.

Дым обволок все тело, оставив не тронутой лишь голову, и оторвал меня от пола.

— Кто ты? — вырвалось у меня.

- Я? — женщина широко улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. — Я — Богиня! А ты раб. Мой личный раб. Пошли!

Пауки расступились. Они отползали в сторону, почтенно поднимая передние, длинные, украшенные острыми наростами лапы и тихо стрекотали. В их стрекоте не было былой агрессии, лишь страх и уважение. И уважали они не меня.