Мародёр

Да и не надо мне этого, я сам в состоянии пыль на пол смахнуть, а оттуда веником в коридор вымести.

Но женский голос сквозь плач, настырно твердил, что она хотела лишь убраться. Данкан снова взглянул на меня. Я снова покачал головой. Голос ее мне не знаком, молодой, напуганный, но совершенно точно никогда раньше мною не слышаный. Да и господин. Какой я к демонам господин? О том кто я знают трое. О том, что это не совсем правда, знает один. О том, что и ему не все известно знаю только я. И никто из них не станет называть меня господином.

Для местных слуг и солдат же, я просто Михей.

Я поежился, взглянул на Данкана, он кивнул, разлепил руки. Костяшки правой сияли свежесодранной кожей. Чуть подвинулся, позволяя мне заглянуть в мою же комнату.

На столе ярко горит лампа. Еще одна стоит на полу и тоже горит так, что глаза слепит. Рядом с ней, закрыв лицо руками, дрожа всем телом и всхлипывая сидит девушка. Одета обычно для служанок Дола: теплое коричневое платье, серый фартук, теплые штаны, меховые ботинки.

Я взглянул на Данкана, приподнял брови.

Он кивнул на служанку. Я покачал головой. Не знаю я ее, и никто никогда в моей комнате не убирался.

- И часто ты прибираешься в этом крыле? – спросил Данкан, поднял кулак, взглянул на содранные костяшки, поморщился.

- Каждый день!

- В этой комнате, - уточнил он.

- Раз в неделю.

Он взглянул на меня, я отчаянно замотал головой. Не может быть, чтобы в мое отсутствие кто-то заходил в комнату. Да, я не запираю двери, но лишь потому, что брать е меня нечего.

Но я совершенно уверен, что если бы она хоть раз прибиралась, то наверняка бы стерла пыль с лавки у стола. Я ей не пользуюсь, а поскольку не пользуюсь то и не вытираю задом. Стоит она уж больно неудобно, но не заметить ее невозможно. Как и тряпку в углу, что я швырнул туда на третий день по возвращению из Стожка, да все забываю выбросить.

- Прибираешься чем? – Данкан сделал шаг внутрь, девушка скорее услышала его, чем увидела. Она отняла руки от лица, со страхом взглянула на Данкана, прикоснулась к ставшей фиолетовой щеке и вновь зарыдала.

- Чем? – Данкан отступил назад. – Не вижу у тебя ни ведра, ни тряпки, ты на пальчики плюешь и ими пыль вытираешь?

Она молчала, лишь сильнее сгорбилась. Так молчит человек прижатый к стенке, человек которому некуда отступать.

- Что ты здесь делала? – куда мягче, поняв, что может ее продавить без пыток, спросил Данкан.

- Я, - она всхлипнула, тяжело сглотнула, снова всхлипнула, размазала слезы и сопли по лицу ладошкой.