Охотник на богов. Том 4

Просвистев по воздуху, гарпун ударил точно в раскрытый рот Богу Воздуха, в его розоватую глотку.

Тот поперхнулся и успел только глянуть на меня с искренним удивлением. А потом его же граната взорвалась прямо в внутри морфи, в которого он был вселён. Башка с седой бородой разлетелась на куски, могучее тело подкинуло в воздух, а потом завалило на спину, уже без головы.

«Ах-ха! — расхохотался Годфред. — Я ж говорил: не подавись, ублюдок!».

Богиня Огня со злостью глянула на меня и процедила:

— Ну и чего ты добился, мальчик? Тебе не убить Солнечного!

От злости её цепь молниеносно достала до Кэйнича и рассекла ему спину.

А пока богиня была занята, душа Бога Воздуха начала высвобождаться из тела погибшего морфи. Это был голубой и невероятно яркий сгусток энергии.

Я молниеносно перемахнул через ограждение ринга и бросился к нему. Нет, я прекрасно понимал, что пленить бога Солнечного класса мне не по силам, и уже через пару секунд он обретёт свою настоящую сущность — жуткую и смертоносную.

Зато я знал, что в моменты вживления и высвобождения из морфи, бог наиболее уязвим, какого бы класса он ни был. Вот об этом и говорил Годфред, когда удивлялся, как Артазару удалось заставить этих двоих вселиться в морфи. Они же понимали, что подвергают себя опасности.

Я тоже это понимал, поэтому собирался сделать кое-что не менее рисковое. Пока Бог Воздуха был в состоянии уязвимой души, я на бегу открыл рот и мысленно произнёс:

«Кушать подано, Годфред!».

«Жирненький», — жадно отозвался тот.

Голубой сгусток энергии понесло в мою сторону, навстречу открытому рту, а потом я сделал то, чего от меня вряд ли хоть кто-то ожидал.

Поглотил душу бога.

Точнее, не я, конечно. А бог Космического класса.

Как только холодный сгусток растворился внутри меня, тело чуть не вывернуло наизнанку от нахлынувшей энергии. Я упал на колени прямо на ринге, а потом встал на четвереньки и сплюнул тягучей голубой слюной.

«Держись... это... будет... неприятно...», — услышал я сквозь звон.

Через секунду мне свело правую ногу, да так, что я рухнул набок и скорчился, громко застонав — даже звон в ушах перекрыло.

Боль была такая, будто пилой ногу кромсают.

Где-то в колене.

«Это... не... всё...», — опять донеслось до меня эхо.

А потом мне скрутило уже правый бок.