Темный Патриарх Светлого Рода 2

Отправишься с нами? Кошечка пообещала слишком не отрываться, — я посмотрел на Шию и та, изобразив серьёзное личико, кивнула.

— Проверю, что там делает Аллан заодно, выберусь на природу… в смысле — дикую. Ханна, твой сад, это нечто.

— Это только начало! Я ещё сильно ограничена в условиях данного мира. Не связанное с растениями плохо подчиняется, — она с сожалением вздохнула.

Мы сели в машину, поскольку поездка официальная, да и почти Хранительнице было интересно ощутить, каково перемещаться таким странным образом.

С самого её зарождения законами вселенной, она могла мгновенно оказаться в любом её уголке. А теперь вот так — телепорты только по праздникам.

Внедорожник с высокой подвеской плавно понёсся по дорогам, мы изолировали звуки от водителя, чтобы спокойно поговорить.

— Ханна, а ты правда… хочешь стать его женой? — спросила Эстэр. Кошечка тут же улыбнулась и обняла мою руку, упёршись в плечо.

— А что? Это звучит интересно, попробую себя в иной роли. Ах да, мы не воспринимаем это как нечто жизненной важности, как вы.

А Гилен нам очень дорог.

— Как… апостол, да? — использовала рыжая слово из нашей терминологии.

— И как он в том числе, — Ханна оскалилась. — Вот у кого-то в питомцах кошечки, у тебя монстр, а у нас — Гилен.

— Совсем в отрыв ушла? — сочувственно спросил я, приобняв подругу. — Эстэр, понимаешь, во многих мирах разумные видят тех, кого они называют богами примерно одинаково. Мне нет нужды объяснять. Смотрящие свысока, те для кого их народы — скоротечные смертные.

Да и они сами держат возвышенный вид, авторитет же. Прожили тысячи лет и горды собой — познавшие мир мудрецы!

— А теперь вопрос… — продолжила Ханна. — Что бы мы получили, относясь к вам, то есть людям, в такой манере? Вопрос риторический — ничего: только потеряли бы возможность свободно общаться, что для нас вообще-то проблема. Иногда божественности и громогласного голоса нагнать можно для дела, но в остальное время смотреть свысока, желания нет. И да, Гилен один из редчайших существ во вселенной, что не робеет перед Хранителями, не чувствует желания преклониться перед нами и вообще — игнорирует наши ауры.

Потому люблю я эту слегка безумную ящерку. Со всеми из нас у него отличные отношения. Нам нечего делить, а он ещё и похож на нас.

— Потому я могу называть её «кошечкой» и мне за это ничего не оторвут, — подмигнул я.

— И мне тут понравилось. У тебя хорошая семья, — продолжила всё так же висящая на моём плече Ханна. Голос стал чуть печальнее.