Шёпот прошлых лет: рубиновые сердца

- Первая красотка, - горестно выдохнула девушка, огрубевшие мозолистые руки интенсивно тёрли одежду в тазе с мутной водой, – она ушла, прости Мальфас.

- Ты имеешь из жизни… или её заманил в свои сети сутенёр Луккой?

- Да куда там. Она украла у торговца светопылью деньги с последнего дела. Тот ублюдок подсадил её на шмаль, использовал, как доставщицу, но она его послала. Зараза, теперь из-за сорока серебряников, она вынуждена бежать в дальние тоннели. Помоги Мальфас, чтобы она не померла там с голоду, или её не загрызли паразиты.

Попытавшись как-то отстраниться от разговора, он попытался переключить внимание в другую сторону, однако и там его ждал очередной разговор о бренности бытия в Подгороде:

- Что, твой папаша где? Ещё не сдох, или в смоле не сварился?

- Да помер, старый. Только не на работе и не от лап какой-нибудь поскуды. Пархатый взял бутылку вина. Да только ему досталась «бутылка счастья», - крупный мужик лукаво усмехнулся, - я попросил трактирщика развести там уксуса по самое «ни хочу».

- Хатка его тебе перейдёт?

- А вот это вопрос.

- И тебе их не жалко? Не сестёр, ни братьев?

- Слушай, - подорвался мужик, - если я не продам его халупу, мне за долги башку открытие и к жопе прикрутят. Такова наша жизнь.

Молодой Даль’Гейсс поднял голову и увидел, как тот самый «должник» потёр руки и пошёл куда-то в затемнённые тоннели, а за ним потянулись таинственные люди в рясах и с дубинами.

Откуда-то из глубины перепитый переходов донеслась зловещая реплика, распаляемая фанатизмом и эмоциональным жаром:

- Внимайте братья и сёстры! Внимайте Слову, ибо так говорят «Стражи Завета»! Пусть в пламени сгинет любая ересь! Светом истины, мучительным и болезненным, еретики очистятся от скверны. Скоры суд грядёт! Суд скорый свершится, и расплата сурова! И очистится мир, удостоенный Слова!

- Во истину, они могут когда-нибудь поднять мятеж, - горестно произнёс аристократ, всматриваясь в картину абсолютной безнадёги… и его пугала мысль, что он увидел только кроху, частицу тотальной нищеты и безумия.

- Ну, как возникнет, так и подавят, - уверенно сказал Орэ, обведя рукой подгорожан, каждое слово сочилось непередаваемым презрением. – Посмотри на них, хилые, слабые, немощные и жалкие.