Архей. Караванщики Анвила II

Из нее выковыряли все кирпичи, которые когда-то укладывали таморские зодчие. Ныне она напоминала пыльную дикую дорогу, усеянную выбоинами и кочками, по обочинам – глухие стены глиняных домов, забрызганные грязью и нечистотами. Люди сновали туда-сюда, планируя пообедать и подремать, спрятавшись от полуденного солнца.

– Если в этой дыре не найдется мягкой перины, то я спалю ее дотла, – волшебник скривил лицо.

Ослябя кряхтя бухнул у ног дорожные сумки. Шлем съехал набок, и парень снял его, чтобы утереть пот. Шахриет оказалась рядом и тут же подала свернутый серый платочек.

– За эт, спасибо, де́вица! – воскликнул паломник. – Мне мамка однажды так же полотенце подала. Только я тогда не пот, а щи кислые смахнуть хотел. Хорошо, что холодные были, а то в раз уши обварил бы. А! Тогда еще ж капуста за шиворот набилась, я тряс рубаху, тряс, а все без толку, хоть в баню иди, – его взгляд вдруг прилип к строению с высокими сводами. Синеватый купол высился над глиняными лачугами. – О, а эт чего? – указательный палец устремился к горизонту.

– Бывшие термы, полагаю, – с досадой ответил Брюзгливый, вспоминая как любил нежиться в горячих бассейнах терм Исиа́сполиса.

– А-а-а... – Ослябя ничего не понял.

Рядом в пыль упали пожитки Эфита и Варвара, который тащил на себе головы побежденных тварей. У Шалилуна ничего кроме меча и кольчуги не оказалось, но его это совсем не заботило.

Неожиданно забили боевые барабаны. Следом заиграли фанфары. Трубы гудели настолько громко и протяжно, что стоящие у ворот невольно поморщились.

– Эй! Расступись! – кричал мужчина в серебристом халате, сидя на рослом верблюде. Седло, украшенное резными узорами, едва скрывало широкий красный ковер с рисунками в виде пирамид и пальм. – А ну скорей отойди, – он продолжал и махал руками во все стороны, обращаясь к прохожим, – встречайте блистательного, наихрабрейшего и милосердного, властителя Скипетра Могущества и владыку всего Ошиосса, единственного наследника царя Мереде́ниса Острозубого, при-и-и-н-ц Али-а-Халид!

Вновь заиграли трубы и барабаны.

Музыка лилась, завлекая внимание зевак. Люди толпились по обочинам, с интересом рассматривая неожиданную процессию. Особое внимание привлекли тяжелые всадники на благородных конях – фари́сы. Они охраняли знамя повелителя – золотой слон и остроконечная пирамида на серо-зеленом фоне.