Архей. Караванщики Анвила II

Приключенцы повеселели и подгоняли верблюдов, предвкушая отдых под тенью усыпальницы царя Имхотепа.

Величественное строение, сложенное из гранитных блоков и облицованное белоснежным кирпичом, завораживало даже Эразма, видевшего другие пирамиды в Ошиоссе. Волшебник был готов побиться о заклад, что видит самую высокую усыпальницу, даже несмотря на то, что основание гробницы все еще утопало в песках.

Вершина сооружения блестела на солнце, сообщая о том, что состоит из золота.

– Не могу поверить… – Эфит держал ладонь у лба, – прямо как весы на крыше Алмазного Дворца.

– Хех. Да они там покрыты краской, – Джубал усмехнулся. – Мы с Зеленым как-то раз пытались от них кусочек отколоть… – скорпион осекся.

– Вот как, – ветеран стражи вольного города ехидно оскалился, – а чего это ты там делал?

– Ну… так… выслеживал Калдора...

– Это на крыше Алмазного Дворца?

– Там другая история…

– Очень рад, что вы, наконец, решили узнать друг друга получше, – вмешался волшебник, уставший качаться в седле. – Но душещипальные байки приберегите для стоянок, а сейчас надо поспешить.

Шалилун перестал обращать внимание на все окружающее. Он вонзился безумным взглядом в золотую вершину и раскрыл клыкастый рот.

– Золото надо. Горг вести Шалилун к Гуле, – бормотал он под нос.

– Видать здоровяку приглянулась блестяшка, – Варвар осклабился. – Давайте, собьем ее в песок! – северянин припустил, обгоняя остальных.

Скачка не позволила толком оглядеть округу.

Когда герои подъехали к пирамиде вплотную, им пришлось задирать голову, чтобы увидеть вершину. Северянин привел группу в тень, где разбили лагерь и обсудили дальнейшие планы. Лорд Пифарей рассказал, что вход в гробницу скорее всего надежно спрятан. Даже археологи из гильдии Хранителей Древности неделями разыскивали нужные блоки, осматривая стены пирамиды от рассвета до заката.

Поскольку успеть к отправке каравана уже никто не надеялся, решили заночевать и заняться поисками входа утром. Герои распределили караулы и повалились спать. Только Шалилун всю ночь бесновался у основания гробницы, пытался карабкаться к вершине, но каждый раз срывался и съезжал в песок. Орк ободрал колени и руки, но не обращал внимания на кровь и боль.