Архей. Караванщики Анвила II

Орки, как и эльфы, отлично ориентировались в сумерках при свете звезд, но под землей искусственные источники света оказывались необходимы, как воздух.

Осмотреться, поводя вокруг себя светящимся мечом, здоровяк не успел. В него вновь ударили небольшие стрелы. Шесть снарядов отскочили от кольчуги, но седьмой просвистел у лица, оцарапав левый висок. Орк встрепенулся и бросился вперед, размахивая клинком. Два десятка красных огоньков тускло загорелись во тьме, словно кровавые звезды на ночном небе. В этот раз стрелки учли металлическую защиту, и целили в ноги, и голову.

Эфит не видел противников, а потому снова ударил огненными снарядами, но вновь не попал. Пламя озарило волосатые крысиные морды, скалившиеся на непрошенных гостей.

– Альфераны… – успел произнести Эразм, прежде чем его обогнули Варвар и Ослябя, ринувшиеся в бой.

Альфераны – гуманоидные разумные крысы, хоть и бывали трусливы, но имели жестокий и беспощадный характер. Ощущая превосходство в количестве, крысолюды без сомнений вступили в сражение.

Волшебник предпочел оставаться за проходом, но все же использовал заклинание «магический доспех», защитив союзников. Оно пришлось весьма кстати. Альфераны окружили Варвара и паломника, нанося удары в незащищенные части тела. Приключенцы поражали одного крыса за другим, но мертвых тут же заменяли другие.

Пламя Эфита металось от одного альферана к другому. В воздухе, спертом и до этого, повисла вонь паленой шерсти и плоти. Джубал же ожидал за его спиной.

Шалилун немного пришел в себя. Крысы, посчитав орка мертвым, опрометчиво повернулись к нему спинами, за что поплатились жизнью. Одним взмахом орк снял с плеч четыре головы, но тут же попятился, прикрыв лицо рукавом кольчуги, в который ударили стрелы.

Стоял невыносимый крысиный вой. Альфераны кричали, шипели, пищали. Их становилось все больше и больше. Эразм с трудом поддерживал заклинание, которое пришлось наложить и на зеленоватого, зажатого в угол двумя десятками тварей.

Баррак ад-Дин – капитан отряда Пустынных скорпионов, в который посчастливилось вступить Джубалу, постоянно говорил новобранцу о том, что месть – особое блюдо. Такое, которое не терпит спешки и огня.