Архей. Караванщики Анвила II

Увидев таких в темном переулке, желание повернуть назад тревогой разорвет голову. Пахло дешевым алкоголем, луковой похлебкой и немытыми телами.

Единственный свободный стол находился в дальнем углу общего зала, под лестницей. Его-то и занял Ослябя, беспечно протискиваясь между стульев с отдыхающими. Местная клиентура возмутилась, но вид двоих громил у стойки на время погасил бурю. Куда больший интерес вызывали старик в синем и мужчина в белом, выглядевшие как те, у кого водится золотишко. А рядом с ними молокосос с короткой саблей на поясе, у которой позолоченная рукоять и изумрудики с сапфирами поблескивают.

– Кто тут Гасик? – Эразм прикрикнул. – Кто Гасик, спрашиваю?

– Эй, старик, – в середине зала один из мужчин отложил в сторону обнаженный кинжал, которым выковыривал грязь из-под ногтей, – а кто спрашивает?

– Лорд Эразм Деций Нарст Пифарей, но сомневаюсь, что в такой жалкой дыре кто-то слышал столь славное имя.

– А-ха-ха-ха, – рассмеялся незнакомец. На вид Брюзгливый не дал бы ему больше двадцати пяти зим, а потому не рассматривал в качестве главаря.

– Повеселился? А теперь позови мне своего атамана или кто тут у тебя за главного.

– Нету таких, – мужчина улыбнулся и щелкнул пальцами. Сидящие рядом с ним тут же освободили место за столом и отошли. – Садись, – его ладонь указала на стул, что стоял напротив – давай-ка сначала выпьем, не могу же я незнакомцу выдать весь расклад.

– Местная бурда плохо скажется на моем желудке, – отрезал Эразм, но все же занял предложенное место.

Пока все внимание упало на наглого старика, к Ослябе подошел нищий, что до этого сидел на грязном полу немного поодаль. Он сунул паломнику смятый пергамент, улыбнулся беззубым ртом и поспешил наружу. Головорезы, сперва не приметившие его, препятствовать не стали. От нищего разило, как от грязно хлева. Раз уж бродяга сам покидал Телец, то зачем марать о него руки.

– А мне нравится твоя решительность, старик, – улыбнулся мужчина, сверкнув золотыми зубами, что полностью заменяли собой данные природой.

Эразм брезгливо поболтал жидкость в посуде, понюхал и отставил предложенное подальше.

– Эту ослиную мочу в Таморе даже слуги не пьют. Но откуда вам в такой глуши знать о благородном вине, – на лице Брюзгливого не дрогнул ни один мускул.