Электрошарм. Зависть

Действительно, чем я там занимался?

– Ты все равно не поймешь. В вашем мире подобных вещей нет.

– А ты попробуй объяснить.

– Меее...

Натуральная улыбка Клариссы перевешивала как негатив от предыдущего вопроса, так и общее состояние апатии.

– В общем…

С чего бы начать? Студенчество. 

Как в принципе объяснить человеку то, чего даже в виде концепции не существует в его мире? В Китее и школ нет, не то что университета. С другой стороны, в ремеслах имеет место понятие менторства. Видимо, с него и стоит начать.

–  Я обучаюсь в неком месте, где собраны знатоки своего дела, вроде твоего отца или оружейника. Там они на постоянной основе учат всех желающих.

Разумеется, все гораздо сложнее, но я старался выражаться, как можно проще. Вряд ли она сразу поймет полную концепцию. Тем более, со стремящимися к знанию я явно перегнул.

– Ты – студент университета что-ли? – сказала с обыденным видом.

– Чего?

У меня даже интерес к диалогу пробудился. Выходит, что в этой девушке привлекательны не только части те.

– Откуда ты знаешь такие слова?

– Мама рассказывала. Она ведь тоже адепт, к слову.

Женщина, давшая жизнь Клариссе, пришелец, как и я. 

– Она была преподавателем в одном из университетов, – продолжила Кларисса. – Вовсю старалась сделать других людей лучше.

Забавно то как. Может и старалась, но не уверен, что современная система образования хорошо с этим справляется.

– А еще она была адептом, участником Вознесения, – как и положено порядочному энписи, Кларисса продолжила вводить меня в курс дела.

Погодите. Как она может быть обычным энписи, если родилась от настоящего человека?

И пусть я с самого начала не воспринимал ни здешних, ни монстров, как набор пикселей, услышанное все равно сбивало с толку.

Они все точно такие же одушевленные существа, как и жители моего мира.

Можно ли сказать подобное про мобов? Последние вроде так быстро воскресают, будто возвращаются с прогулки, а не с того света.

Уже представляю эту ситуацию. Детеныш могра, настолько же уродливый, как и его отец, спрашивает мать: “Где папа?”, а она ему отвечает: “Умер, скоро будет”.

А что если…

– Кларисса, слушай, – я мялся, пытаясь задать этот неудобный вопрос. Ничего неудобного в нем, впрочем, и не было. Просто меня мучал дискомфорт. – Китейцы, они того… воскресают после смерти?

Как же неловко было в тот момент.

– Нет. По крайней мере не без потусторонней помощи.

Слава богу. Это значительно упрощало вопросы морали.