Небеса Умоются Кровью 1. Пробуждение Силы, Том I

Придётся разбираться во всём самому.

Я еду в столицу!

Глава 2

Возвращение домой похоже на движение по канату, натянутому над пропастью. Попытка удержать равновесие между тем, что объяснит отсутствие Лин, успокоит родителей и не разобьёт им сердце. Нельзя испортить их годовщину подобными вестями.

Караван задержался? Или приехал не тот? Что-то случилось на службе?

Перебираю варианты отговорок, пытаясь пропустить их через призму таких близких и таких простых родителей.

Поверят ли?

Лучше скажу, что Лин не прибыла и ничего не написала.

Впрочем, там присутствовал старейшина Тагай. Он может невольно упомянуть письмо, и тогда обман вскроется.

На подходе к дому ловлю отголосок эмоций — разительный контраст между горечью, что чувствую сейчас, и той радостью, что мы испытали пять лет назад. И ведь это было вечером того же дня уже после нашей стычки с Бохаем, который сейчас отправился в центральный город провинции, шагнув на следующий этап Пути.

Это известие меня удивило. Почему не в столицу? Но тогда, когда я услышал его, быстро придумал оправдание: Бохай не ровня моей любимой и несравненной сестре.

Деревенские сразу вздохнули свободнее, сбросив гнёт этого холёного подонка.

Не успеваю подняться к двери, как она распахивается, и ко мне выходят отец с матерью. В их глазах я вижу удивление. Матушка, за эти пять лет высохшая ещё больше, теребит серебристую косу. Она похожа на лесную былинку, побитую ветрами и выжженную солнцем.

Могучий, как медведь, и угрюмый, как скала, отец теребит густую смолистую бороду.

Последние пару лет его волосы начали выпадать на макушке, так что он их сбривает подчистую. Лысина задорно блестит на солнце в противовес мрачному лицу.

— Где Лин? — громом среди ясного неба звучит его вопрос.

Ком подкатывает к горлу, слова застревают. Мне нечего сказать сейчас.

— Давайте поговорим в доме, — предлагаю я.

Матушка чуть не падает, закатывает глаза, её лицо будто покрыли мелом, отец одной рукой подхватывает её, как пушинку, и мы заходим в дом. Мои слова не сулят добрых вестей.

В камине, единственной части нашего дома, выложенной из камня, тлеют остатки дров, из-под крышки котла выбирается приятный аромат мясной похлёбки, подначивая мой живот урчать. Рассказываю всё, опуская одну единственную деталь — письмо.

Матери, которая всё реже выходит на улицу, внутри дома становится легче. Выслушав мой рассказ, она уже сама начинает придумывать оправдания:

— Лин же писала, что приедет. Возможно, это просто не тот караван.