Мистикс. На руинах миров.

— Не так быстро, — сказала рыжая, молниеносно преграждая одному из головорезов путь. Высвободив оружие из ножен, Аилиша совершила одно резкое движение. Острая катана пробила насквозь горло переродка. Он издал предсмертный хрипящий звук. Его глаза сначала в ужасе расширились, а потом самозабвенно закатились, тело обмякло и упало вниз.

Увидев, как Аилиша вытаскивает из мертвяка острое лезвие и ловко сбрасывает с него капли крови, Тревин одобрительно усмехнулся. Красная река ластилась по земле, но усиливающийся дождь быстро смывал ее и смешивал с грязью.

В его руках заискрила синяя магия, которую он тут же направил на бежавшего в его сторону очередного переродка. Яркое пламя сбило врага с ног, проделав в груди огромную дыру. Заметив это, на Тревина понеслись сразу пятеро.

— Ну давай, — процедил он, вновь демонстрируя опасную магию в своих ладонях. — По одному или толпой — мне без разницы!

В ответ на это в него одновременно полетели десять цепей, вырвавшиеся из ладоней переродков.

Послышался истошный крик раненных переродков, но центральная подгруппа во главе с Фарамантом помогла их мучениям закончиться. Выскочив из засады, Фарамант взмахнул мощной секирой и окончательно лишил их жизни. Пусть между Тревином и правителем Шэрифорта сохранялась очевидная неприязнь, он кивнул ему в знак признательности. Тот ответил тем же.

— Вперед! — зарычал Фарамант и вместе со своими людьми рванул прямо к главному зданию, оставляя Аилишу и мага разбираться с парочкой уцелевших прихвостней.

Пока он стремительно несся к намеченной цели, Дрейк прикрывал его спину, то и дело стреляя по врагам из посоха. Вуду и остальные распределились по периметру, давая отпор нападавшим. Но не успел Фарамант придумать каким именно образом ему попасть в здание без подъемника, как главный злодей сам соизволил показать свое лицо.

— Какая неожиданность, — усмехнулся человек.

Остановившись, Фарамант устремил взгляд к небу. На вершине полуразрушенного здания стоял мужчина, отдаленно напоминавший ему кого-то знакомого и некогда близкого. Его привычно всклокоченные волосы говорили о безумстве, которое с годами только укрепилось, а щуплое телосложение и бледный цвет кожи свидетельствовали лишь о том, что этот парень долгое время прозябал в каком-то сыром подземелье, взращивая свои больные идеи.