Вторжение в Ирион

Паладины не простые воины и обладают какими-то магическими способностями. Несмотря на своё превосходство в росте и силе Ацер не стал бы связываться ни с одним из них.

- Возвращаемся! – приказал тут Дассир, не сводя взгляда с орка. – Он говорит правду.

Рыцари Ленагора растерялись и хотели возмутиться, но грозный взгляд второго паладина заставил их отложить все вопросы и недовольства на обратный путь.

Когда люди удалились, Ацер облегчённо выдохнул, повернулся к сыну.

- Вот ты и увидел в первый раз людей, сын мой, - улыбнулся он.

- Вовсе нет. Я же храбрый воин.

Ацер похлопал паренька по плечу и рассмеялся. Он чётко видел по глазам, как испугался сын, но не стал говорить об этом. Мальчонка должен стать храбрым воином.

- Пойдём домой. Дров для топки мы набрали предостаточно. Да и не стоит дразнить судьбу.

Весь путь по лесу рыцари шли молча, то и дело недовольно поглядывая на паладинов. Только когда добрались до остального отряда, охранявшего коней на опушке, глава рыцарей подошёл к Дассиру.

- Мы могли захватить этого орка в плен и выведать у него всё, что нужно.

- Да, мы могли, но тем самым вызвали бы гнев Орды. Когда вы уже поймёте, что война нам не нужна?

- Когда орки перестанут грабить наши селения, - разгневался рыцарь.

- Поехали к той деревне! Посмотрим, что натворили там орки.

Немногословие Дассира давило на рыцарей. Им трудно было влиять на паладинов, не понимая, что именно у них на уме. Приходилось делать так, как они хотят.

Отряд вскочил на коней, и уже был на пути к Ленагору, когда обнаружилось, что странного паренька, навязавшегося сопровождать паладинов, среди всадников не было. Жеребец, которого Талит получил от конюха, скакал вместе с отрядом без наездника.

Эта странная пропажа, правда, не задержала воинов. Дассир обернулся в сторону леса и через минуту приказал следовать в деревню, подвергшуюся орчьему нападению. Очевидно, он понимал, куда и зачем "испарился" Талит, но сообщать об этом рыцарями он точно не собирался.

Глава 4. По следам демона

Она двигалась по следам уже несколько дней. Уже несколько дней она ни ела, ни пила. Сна лишилась давно. В голове у неё билась одна единственная мысль. Ещё только кошмарная, нестерпимая боль в груди и больше ничего.

Густой лес начинал расступаться. Едва заметный свет звёзд струился от величественных крон древних деревьев, осыпая серебром зелёную траву.