Брошенная колония 3. Ветер гонит пепел

Демидов сменил полуопустевший магазин и принялся добивать его пулями из подсумка. 

— Хреновая тварь, пули ей как мертвому припарка, чудо, что рунный нож взял.

Русалка, которая весь бой спиной простояла, подняла голову, удивленно глядя на егеря: 

— Давай-ка я сейчас с нашей обузой закончу — и ты мне надиктуешь все, что увидел, — отправлю Дане послание вдогонку.

Игнат согласно кивнул.  

Кира же, ухватившись за язык призрачного ящера, одним резким движением выдернула его из раны и тут же запечатала ее заклинанием.

— Ох, дуреха, — произнесла Басаргина и отправила ее в сон новым чародейством.

Глава третья. Опять не по плану

— На сколько прыжков тебя хватит? — игнорируя взгляды дозорного, который топтался на вышке в поселке, или, правильнее сказать, крупного подворья, поинтересовался Демидов. 

Девушка заклинанием очистила руки от крови. 

— Два, если максимальных, — прислушавшись к себе, ответила Кира. — Резерва это, конечно, не истощит, но я просто рухну, не смогу сосредоточиться, чтобы новый открыть.

Игнат мысленно прикинул карту Югского княжества: сейчас они ближе к востоку, один прыжок километров на триста — и окажутся уже у соседей. Полесское княжество он знал гораздо лучше, часто работать приходилось. Жили там, в основном, земледелием и лесом, и вот в этом лесу хватало маленьких ферм и деревенек, часто именно они выступали в роли заказчиков егеря, и знакомых в Полесском у него хватало.

— Два прыжка, — прикинул он, — больше и не надо.

— А девушка?

— Пока что с нами, — немного подумав, озвучил Игнат. — Бросим ее здесь — не завтра, так послезавтра одержимые с союзниками и сюда явятся.

Кира стрельнула в него слегка озабоченным и немного ревнивым взглядом. Что она хотела увидеть, Видок так и не понял, но, не обнаружив признаков искомого, магичка успокоилась.

Вдвоем они усадили девушку на заднее сидение. 

— Давай людей предупредим, — предложила она, — тут до Югорска рукой подать, пусть селяне либо готовятся драться, либо сваливают.

— Дело говоришь, — согласился егерь, осматривая пораненную ногу: Фарат и вправду стал сильнее, сейчас пропоротая шипом нелюди икра уже не кровоточила, ее края медленно стягивались, еще час — и следа не останется. — Опять левая, — выругался Игнат.