Герцог. Книга 1. Формула геноцида

До тех пор, пока он не вырастет, наберется ума, и поймет, что тыкать шилом куда попало не стоит. Потому что хоть такому большому это и не нанесет критического урона, но будет больно. Но не смертельно.

Вот только сейчас я не могу оценить, насколько это будет больно для всей местной цивилизации и не смертельным ли это для нее окажется. Но в данном случае... Ушастые обязательно воспользуются этими знаниями для истребления других, такова их природа. А кризис жизненного пространства обязательно заставит их повернуть эти знания против других.

И придется остальным либо как стриго жить в изоляции, либо как дракониды уничтожать всех и вся, у них на это силы хватит. А остальные просто исчезнут, растворятся в истории. Вот такая вот идеальная формула геноцида.

А, следовательно, говоря мемасами, не будь как остальные, будь как дракониды. Чертовы рептилоиды смогут дать отпор, но... до определенной степени. И когда ушастые наберут силу и сотрут с лица земли всех остальных, прилетит и рептилоидам. Значит, придется самим брать все в свои руки и сорвать печать со знаний Древних.

И моих тоже.

— Ладно, я посмотрю, что можно сделать. Это я забираю, — я взял пистоль. — Все, что еще с ними было, тоже отдавай. Эта штука сама по себе не стреляет.

Брат поморщился, но достал из несгораемого шкафа коробку поменьше.

— Вот, держи.

Ага, вот и все остальное. Мешочек с порохом, пули, пулелейка, шомпол, прочие принадлежности... То, что надо.

— И еще кое-что, — сказал ему я. — Мне придется для всего этого мотаться где попало и пользоваться чем попало.

И если в одних случаях все могут решить деньги, которые моими стараниями у нас есть, то некоторые вопросы, особенно связанные с военными и чиновниками...

— Держи, — перебил меня брат, вновь пошаривший в сейфе.

Я взял тяжелый жетон с королевской короной, мигнувший на мгновение синей вспышкой магической печати.

— Воля Короля. Устроит?

— Только если скажешь, что это.

— Любой человек в королевстве, исключая, конечно, Осия, обязан выполнить твое приказание или пожелание так, как если бы ему приказал лично Его Величество.

Отказ — на плаху или в веревку сразу, как бунтовщика и изменника.

— И ты тоже? — осклабился я. — Что бы приказать...

— Не борзей, — сказал Арий.

— И почему мне раньше такие ништяки не сыпались? — спросил я, пряча «вездеход» в карман.

— Потому что они так не раздаются. Более того, на данный момент он в единственном экземпляре.

— Ладно, хорошо. Но кроме такой штуки хотелось бы и что попроще иметь.