Далекие острова. Возвращение

Гоц обиделся, он вообще к своему творчеству относился очень щепетильно, но на другой день принес мне исправленный вариант. Стихи он писал в юности, и показывать стеснялся. Когда артиллерист все-таки решился, я понял почему. Тема была одна - несчастная любовь пылкого юноши к бессердечной даме. Стихи были откровенно плохие, но, чтобы не обидеть лейтенанта я сказал, что мне понравилось.

Иногда к нашим вечерним посиделкам присоединялся доктор Пор. Литература его не интересовала, но ему нравилось бывать в нашем обществе.

Он сидел на койке, на самом краю, слушал пылкие речи лейтенанта Гоца, курил папиросы, пил мой коньяк и благодушно улыбался.

Однажды ночью проводив новых друзей, я вышел на палубу, чтобы подышать свежим воздухом. Вахтенный матрос, проходя мимо, отдал честь. Я немного постоял на носу, разглядывая огни "Великолепного". Было ветрено, я не надел бушлат и быстро замерз. Возвращаясь обратно, я остановился возле капитанской каюты. Хал не спал. В гостиной горел свет, и я видел сквозь занавеску темный силуэт стоящего человека.

Я подумал: "Не зайти ли к капитану и не выпить рюмочку". Неожиданно через открытый иллюминатор я услышал обрывки разговора. Похоже, Хал был не один.

 - Безобразие! Я даже в оружейную не могу попасть, пока не подпишу специальную бумагу у Пуи. Такое ощущение, что на корабле теперь командует он.

Я узнал голос механика. Обычно спокойный и тихий лейтенант Лас сейчас был сильно раздражен.

Первой моей мыслью было уйти, но ответ капитана заставил меня немного задержаться.

 

- А он и командует, - ответил Хал, - бросьте, Лас. Вы должны понимать, что обычный лейтенантик даже, если он из разведки никогда бы не получил на моем корабле адмиральскую каюту. 

 - Я Вас не понимаю.

 - У него особые полномочия. Каракатица знает, кто он вообще такой. Поэтому я Вас прошу, соблюдайте субординацию и перестаньте его задевать. Не хочу, чтобы это для Вас плохо кончилось.

Лас что-то пробурчал, но я не расслышал. Я никогда не любил подслушивать под открытыми окнами или подглядывать в замочную скважину, поэтому решил, что с меня довольно.

И, тем не менее, я был рад, что стал свидетелем этого разговора. Выходит, наши с капитаном мысли сходятся, я тоже решил, что Пуи не похож на лейтенанта из разведки.

Доктор Сол замкнулся в себе и даже в кают-компании почти ни с кем не разговаривал. Мне было жалко старого друга. Я видел, что его мучают тяжелые мысли и не знал, как ему помочь.