Далекие острова. Возвращение

 

- Роскошные апартаменты.

- Завидуете?

- Немного.

      Он разделся, повесил пальто и шляпу на вешалку, сел на стул и потер костлявые руки.

- Я очень рад Вас видеть.

- Я тоже. Выпить хотите?

- Не откажусь, - доктор шмыгнул носом, - ужасная погода. 

Я взял в буфете рюмки, разлил коньяк и дернул шнур для вызова прислуги. Когда пришла горничная, я заказал кофе и бутерброды.

Мы сидели друг напротив друга, пили коньяк и не торопились начинать разговор. От Рока я уже знал, что доктор дал согласие участвовать в экспедиции.

- Я рад, что мы поплывем вместе, - наконец сказал Сол.

- Я тоже, - сказал я, - чем Вы занимались все это время? 

- Работал в больнице здесь в столице. 

Два года назад мы расстались не очень хорошо. Сол злился на меня. Он считал, что я бросил на произвол судьбы артиллерийского лейтенанта. Мы покидали Дикий остров в спешке, боялись погони, и я решил не дожидаться отставшего офицера. Согласен поступок не самый лучший, но на карту были поставлены наши жизни и секретное донесение, которое я должен был передать.

 

Видимо доктор еще испытывал определенную неловкость, общаться так же свободно, как раньше, у нас не получалось.

- Скажите, - спросил Сол, - почему Вы согласились отправиться в эту экспедицию?

- Хочу вернуть своих людей домой.

Доктор кивнул каким-то своим мыслям и стал набивать трубку.

- А Вы? - спросил я.

- А меня собственно никто не спрашивал, - доктор улыбнулся, - пришел Рок и сказал, что меня призывают на военную службу.

Он, конечно, поинтересовался, не против ли я, но так для порядка.

- Со мной было то же самое.

Доктор раскурил трубку и выпустил струю ароматного дыма.

- Не скажу, что я сильно обрадовался, но, когда узнал, что Вы тоже едете, подумал, что должен быть рядом с Вами.

Я прекрасно понимал, что все это красивые слова. Возможно, они довольно точно передавали эмоциональное состояние доктора, но в данном случае от него ничего не зависело. Мы жили в милитаристическом государстве, которое всегда балансировало на грани войны, и каждый гражданин мог быть призван в армию в любое время.

Отказаться нельзя. Просто среди людей воспитанных было принято, передавая повестку, спрашивать готов ли призывник отдать свой долг родине. Это частично снимало ответственность с рекрутера. Согласился добровольно, значит, если убьют на войне, будешь сам виноват, насильно никто не тащил. Как правило, соглашались все, потому что судьба отказника была не завидна.