Заклинатель боли

Воздух в легких заканчивался, поэтому я рискнул вдохнуть. И тут же пожалел: носоглотку начало драть, а перед глазами все поплыло.

Ишт-илхо, если я не разберусь с тварью в ближайшие полминуты, то рискую остаться здесь навсегда.

Стиснув зубы и покрепче ухватив рукоять пилы-топора, обрушил зазубренное лезвие между парой позвонков той части хребта, что шла к правой голове. Затем еще раз. И еще.

Темная кровь птицы брызгала при каждом ударе. Сама тварь верещала, мотала всеми тремя головами, отчего скользкое туловище содрогалось.

Так что держался я лишь чудом, но продолжал рубить.

Наконец мне удалось отсечь клювастую башку, и я тут же взялся за следующую. Мышцы горели, грудь сдавливало от нехватки воздуха, а серая дымная отрава все больше затапливала зал. Теперь мне пекло не только носоглотку, но и кожу, и глаза. Плохо дело, очень плохо.

Оскалившись, лишил тварь еще одной головы. Птица содрогнулась особенно сильно, я поскользнулся и полетел вниз. Приземлился на четвереньки и все же сделал еще один вдох. Тут же взвыл от боли в носу, горле и груди, но заставил себя встать и посмотреть на противницу.

Раны я ей нанес серьезные, а значит, можно попытаться использовать свой главный козырь – дар заклинателя боли.

Вытянув руки, направил большую часть остававшейся в источнике энергии на окровавленную тушу. Моя магия охотно принялась пожирать плоть твари, расширяя и углубляя раны. Сантиметр за сантиметром, все ближе и ближе к самому главному. К сердцу.

Птица чувствовала, что теперь я взялся за нее по-настоящему.

Несколько раз она пыталась достать меня клювом, однако я вовремя уворачивался, не переставая медленно, но верно казнить эту громадную дрянь. И молясь, чтобы мне хватило сил.

Хватило. И когда замершая тварь начала таять, я не сразу поверил глазам. Все же из-за яда, который я вдохнул уже дважды, перед взором все плыло. Вдобавок сейчас я опять остро нуждался в еще одном глотке воздуха. Но вместе с тем понимал: он может оказаться фатальным.

Поэтому каким-то чудом я смог дотерпеть. Дождаться, пока на месте гигантской птицы появится Слепок, а затем схватить его и метнуться к обелиску.

Глава 13

Первое, что я сделал, покинув Темные Угодья, – глубокий вдох. И тут же пожалел об этом: внутри вспыхнула настолько сильная боль, будто я вобрал в себя не воздух, а стеклянное крошево. Потом я зашелся таким кашлем, словно мой организм намеревался избавиться от собственных легких.

– Умоляю, Пайн, – едва услышал я звенящий от напряжения голос Кабо. – Потише.