Заклинатель боли

Несколько раз у нее открывалось кровотечение, дважды она теряла сознание, но почти тут же приходила в себя, причем без моей помощи. И больше ни разу не попросила меня прекратить.

Прерываться мне приходилось самому – по понятной причине. Нужно было восстанавливать запас силы в магическом источнике.

– Ты, наверное, ангел, – в один из таких перерывов произнесла Таня.

Я с удивлением посмотрел на нее, и девушка продолжила:

– Никто никогда не пытался помочь мне. Все только унижали, обманывали, использовали. Но ты… Ты спасаешь.

Просто так. Я вижу, что тебе тяжело, и все равно… Ты продолжаешь, хотя совсем не обязан.

Я в ответ печально усмехнулся и покачал головой. А в памяти сама собой всплыла картина четырнадцатилетней давности: многотысячное вражеское войско корчится от боли и превращается в уродливых и свирепых тварей, жаждущих убивать. И все это происходит благодаря воле одного-единственного человека. Меня.

Интересно, Таня назвала бы меня ангелом, если бы тоже увидела все это? Думаю, нет.

Источник, тем временем, вновь наполнился, и я взялся за дело.

На то, чтобы привести Таню в относительный порядок, ушло двадцать три с лишним часа. За это время я не только избавил девушку от угрозы кровотечения и заражения, но и неплохо поработал над заживлением ее ран.

– Так, – сказал я, в очередной раз почти опустошив источник. – Сейчас давай-ка кое-что проверим. Попробуй встать.

Таня нерешительно посмотрела на меня, но спорить не стала. Медленно, осторожно, каждую секунду ожидая взрыва боли, она села.

Затем поднялась на четвереньки, перешла на корточки и начала вставать. Я осторожно придерживал ее за плечо.

– Ну как? – спросил я, когда девушка выпрямилась.

– Все еще больно, но… С тем, что было вчера, вообще не сравнить.

– Вот и прекрасно. Но все равно обязательно обратись в больницу. Я оказал лишь первую помощь, а тебе нужно длительное лечение.

Кивнув, Таня сделала несколько осторожных шагов. Потом замерла, глядя на меня с недоумением и растущей тревогой. Впрочем, я тоже почувствовал…

Магия Темных Угодий заполняла особняк Воскресенского.

– Давай-ка на выход, – я взял Таню под руку и направился в коридор.

Мы спустились на первый этаж, прошли через гостиную. Дом к этому моменту уже вовсю начал меняться: стены обрастали знакомой плесенью, по полу змеились трещины, из которых исходило красное свечение.

– Мне страшно, – всхлипнула Таня, прижимаясь ко мне. – Что происходит?

– Ничего особенного, все хорошо, – сказал я, открывая входную дверь.