Спираль разума

Огромная подводная волна от детонации подбросила лодку еще немного вверх, к спасительной поверхности океана. Компьютерная сеть уже начала окутывать ее спасительным коконом, когда в этот барьер врезался зонд «Берад-7».

Зонд как бы встрял в мягкий пластилин, который очень быстро густел и твердел. «Берад» медленно протискивался сквозь электромагнитный щит, но своими силами преодолеть его было все трудней, защита становилась с каждым мгновением плотнее. Все решил дополнительный пучок энергии, посланный с «Базы» по флюидной нити в помощь атакующему зонду.

Когда рубка подлодки показалась над поверхностью воды и защитный кокон наконец окутал лодку глухой стеной, боевой зонд хортхов оказался уже внутри этой защитной сферы. Он успел проскользнуть, прежде чем створки ворот за ним намертво захлопнулись, изолировав не только подводный крейсер, но и зонд. Щит, как ножницами, перерезал связь зонда с «Базой» и энергоподпитку от нее.

Выполнение задачи несколько усложнялось. Проникнув в центральный процессор, «Берад» изучил конструкцию субмарины, на что по человеческим меркам у него ушли всего доли секунды.

Когда в реакторе сдетонировала антиматерия, в циркулирующей кипящей воде реактора, между защитными свинцовыми стенками, находилось полупрозрачное существо, напоминающее осьминога.

Через секунду мир внутри защитного кокона взорвался, кормовая часть лодки оторвалась напрочь, водонепроницаемые переборки внутри ближайших к корме отсеков сложились, превратив в лепешку все живое и неживое на своем пути. В остальных отсеках двойной корпус и перегородки дали течь.

Большая половина лодки с боевой рубкой еще держалась над водой, пока еще имея положительную плавучесть, оторванная корма же уходила на глубину, когда Вакса осознала свою ошибку.

Электричество в оставшейся целой части субмарины погасло, все приборы вырубились, компьютеры обесточились, и связь с Сетью прервалась. А когда защитный кокон вокруг изувеченной и обреченной субмарины исчез, из него вырвался призрак. Астральное отображение тоже изувеченного и обреченного боевого зонда «Берад-7», в котором осталась только одна единственная мысль – дикая боль взрыва.