Кровавое лето

— А где она сейчас? — я вдруг поняла, что совсем ничего не знаю о нем.

— Она с отчимом путешествует по Австралии. Иногда присылает мне открытки с кенгуру.

— А другие родственники? — вспомнив о своих, спрашиваю я.

— Нету, — грустно отвечает он.

У меня аж сердце сжалось. Один, совсем один! А вокруг столько опасности. Вампиры, к примеру. И зомби.

Мне становится тоскливо и я вожу пальцем по белой скатерти. Игорь, не отвлекаясь от кастрюли вдруг спрашивает:

— Руки помыла?

Я ойкаю и бегу в ванную.

За тонкой дверью меня встречает идеальный порядок, куда там Ирине Витальевне! Ровный ряд полотенец одного цвета, мыльница без противных подтеков и сверкающее чистотой зеркало.

На мгновение мне стало страшно что-то не туда поставить или сдвинуть. Тщательно мою руки, зачем-то вытираю их о джинсы и выскакиваю из санузла.

Игорь уже ждет меня, поглядывая из-за стекол очков.

Несколько минут я осторожно ем, ежесекундно отслеживая свое состояние. Но еда приятно греет изнутри и совершенно не конфликтует с выпитой ранее кровью Кузнецовой.

Едва я кладу вилку на стол и сыто откидываюсь на стуле, ботаник уже подскакивает и собирает пустые тарелки в мойку.

— Тебе понравилось? — скромно спрашивает он, включая воду.

— Очень, — совершенно искренне отвечаю ему.

Набитый желудок и закрывающиеся глаза напоминают мне, что я почти сутки на ногах.

— Игорь, а можно я у тебя вздремну? Так лень ползти до моей комнаты!

— Ох, Аня! Мне нужно постельное белье сменить! Подожди, я мигом!

Игорь быстро домывает посуду и уже шуршит возле шкафа: открывает дверцы, стаскивает одну простынь, натягивает другую.

На меня наваливается дрёма, веки разом тяжелеют, мысли вяло ползают внутри черепа. Так вдруг становится хорошо и спокойно.

Цвета блекнут и комната вдруг становится черно-белой, лишь искорки моего очкарика ярко сияют.

Глядя на них, меня пронзает током — жажда мгновенно пробуждается, колет иголками в кончиках пальцев. Достаточно лишь сделать один большой шаг и утолить кровавый голод.

Сама не замечаю, как встаю со стула и подхожу к Игорю, замирая за его спиной. Губы разом пересыхают, сердце громко стучит в ребрах, мне трудно дышать.

Перед глазами медленно пульсируют светом точки.

Сознание разом сжимается вокруг их танца. Сглатываю тягучую слюну и делаю еще подшаг.

— Тебе какую подушку? — Игорь резко оборачивается, сжимая в руках голубую наволочку.

Я вздрагиваю и отступаю. Виски пронзает болью.