Кровавое лето

Осталась последняя жертва.

Он прячется под столом. Его выдает быстрый танец искорок по коже и испуганно сверкающие глаза.

Мне вдруг приходит в голову смешная мысль. А если я прыгну на стол — он сломается, как в кино? Но чуть качаю головой. В общежитие еще есть живые, могут услышать. Разбегутся по всем щелям, как тараканы, где потом их искать?

Делаю несколько шагов к центру комнаты и меня начинает тошнить. Разлитый запах крови сбивает с толку. Выпив двоих жажда не успокоилась, а требует еще и еще. В теле пульсирует восторг, но почему мне так плохо? Оседаю на кресло, пытаюсь совладать с организмом.

На ум приходит дурацкое сравнение с зеленым змием — точно так же я себя чувствовала, когда перебарщиваю с алкоголем.

Но Илью все равно придется убить. Как говорят во всех сериалах — свидетелей оставлять нельзя.

Медленно поднимаюсь и сомнамбулой подхожу к спрятавшемуся парнишке. Мысли вязнут в алой пелене, я почти не осознаю, как отшвыриваю стулья и вытаскиваю Илью из-под стола.

Его завороженный взгляд сосредоточен на меня.

На дне зрачков я вижу смирение. Это неприятно царапает мозги, но это не останавливает.

Едва хватает сил шепнуть: “Это не больно”.

Рот сам находит яркую искорку. Зубы легко пронзают тонкую кожу шеи. Горячая кровь льется мимо губ, прямо на его футболку.

Я жадно пью. Во мне все вопит от первобытного восторга. Энергия пронзает током от макушки до пяток. Сознание вдруг отключается и я теряюсь в красном безумии.

***

Как же болит голова. Это первое, о чем я думаю, открывая глаза.

Надо мной белый потолок с мелкими бурыми пятнами. Заторможено скольжу взглядом по комнате и не узнаю ее.

Где я? Где стол с ноутами и трупами ребят-программистов? Но я вижу только разбитую посуду, перевернутые стулья и висящие на одном кольце шторы.

С трудом сажусь, упираясь руками в пол, но ладони скользят и я снова падаю, больно ударяясь затылком.

Пытаюсь подняться. Череп надсадно пульсирует. Так и до сотрясения недалеко! Мои пальцы упираются во что-то мягкое.

Оборачиваюсь. Рядом со мной лежит хрупкая девушка. Мертвая.

Растрепанные каштановые длинные волосы, слипшиеся от крови, полностью закрывают лицо. Одета она в красную кофту с оленями и темные джинсы. Поперек живота — бледная рука с ярко-желтым маникюром.

Кузнецова? Из девятнадцатой?

Немного брезгливо откидываю ее роскошную гриву с лица.

Ну точно она.

Мой взгляд падает на ее растерзанную шею, неровные лоскуты содранной кожи и куски плоти.