Бродяга. Копьё Света.

Под испуганное и одновременно восторженное: «Ах!» со стороны зрителей, защитный купол сотрясло столкновение льда и молний. Ведомый даром принца, раскрыв пасть, и рыча, на Шадара несся дракон, окутанный небесными разрядами. Каждая чешуйка и изгиб тела трещала и била разрядами. Дракон, ревущий голосом грома, формировавший в пасти шаровую молнию, был очень близок к тому, чтобы оставить от противника лишь угольки или пепел, лежащий на камне арены, но не в этот раз.

Летящий, с раскрытой пастью дракон, пылающий жаром и трепещущий порывами молний, встретил на своем пути покрытого льдом и окутанного снежными вихрями зверя, живущего исключительно на Северной равнине, ужасающего, пугающего даже самых отважных воинов и магов, закаленных сражениям и боями.

Видя в фамильярах Ледяную Королеву Кобру, дракон удостоверился в мыслях, что Шэд Риат именно тот, о ком он и думал. Сила, способности и знания, которыми он обладал, никак не могли принадлежать молодому, пусть и талантливому юноше. За его личностью, как и предполагал дракон, скрывалась некая тайна, которая по кусочкам, словно мозаика, раскрывалась фрагментом вверх. Во врагах такого человека держать опасно, ведь если дракон не ошибся с выводами, то лучше быть с Шэдом заодно, чем ему и его покровителю противостоять.

— Я принимаю поражение! — отозвал своего громового спутника Киришима, — Риат-доно, титул Чемпиона и приз ваш! — легкий поклон и раскрытый веер, за которым была спрятана фраза, адресованная только мечнику: — передайте господину Князю мой поклон, Риат-доно, — и на этом откланялся, покинув арену.

— В Турнире Мастеров стали и магии, клинков и заклинаний, за звание Чемпиона, победу одерживает Шэд Риат! — под восторженные крики, изумленные взгляды и недоумение со стороны не так давно пришедшего в себя полуифрита, огласил распорядитель имя мечника, вручая тому увесистый мешок золотых монет и святой артефакт, святость которого сдерживалась специальными ножнами.

— Благодарю, — чуть склонился Шэд, принимая выигрыш, оставляя пока что рукоять Копья себе. Мешок же с монетами он отдал Айону, который тут же припрятал его в тень, до поры, до времени.