Бродяга. Копьё Света.

Теперь, услышав всю историю, и увидев все так, как есть, дева отринула сомнения и подозрения. Мальчик — сиротка, ставший частью группы авантюристов, нашедший среди них защитника и пример для подражания в лице Шеда. И пусть он ни разу не робеющий за Свет и справедливость, а преследующий выгоду, готовый убить кого угодно за золотую награду, все же лучше, чем никого.

— Мы поняли, что ты парень нарасхват, — снова недовольный и ворчливый тон, словно у старика, — но ты в данный момент в нашей команде, с нами у тебя подписан контракт! — напоминал полуифрит, готовый ткнуть Шеда носом в тот самый свиток с его росчерком и отпечатком сущности.

— Сэр Риат, у нас с вами есть обязанность перед Пресветлым, — сказала Жрица, сложив руки в молебном жесте, — дело неотложной важности, — не стала распространяться дева, намекая на грядущий турнир и рукоять Копья, поставленная на кон победителю.

— Догоняй, Риат! — усмехнулся полуифрит, идя за Жрицей, покинувшей обеденный зал. Следом ушел и Шадар, присоединившись к светлым героям, но перед этим кивнув на прощание своим Генералам, уже получившим распоряжения к действию, или же бездействию, зависящего от ситуации и обстоятельств.

Что будет с Генералами Тьмы? Какие именно распоряжения дал Князь? И раскроют ли их личности, предав правосудию во имя Света? Вопросы интересные и требующие последующего обсуждения и повествования, но не сейчас. В данный момент происходящих событий важен турнир, сражения с участниками и приз, стоящий на кону. А все отклонения и отступления пока что лишние, и по истории не особо значимые. Да и Князя не волнующие, ведь в своих Генералах он уверен, как и в том, что они и дальше будут находиться на своих местах, контролируя вверенное им направление и присвоенный присягой статус.

Олдрин — Советник, Винтер — Верховный маг, Дризелл — Разведчик, Айон — Тень, Юлитерия — Чаровница. В них и их преданности Тьме и Владыке, Шадар не сомневался. Ведь каждого из пятерки Генералов, Шед самолично избрал в свою свиту, протягивая руку, даруя надежду в той пучине отчаяния, в которой они находились.