Бродяга. Копьё Света.

Нечего ей вмешиваться в мои дела. Пусть занимается своими непосредственными обязанностями.

— Иди, — выпроваживает меня Этиор, оставаясь подле Жрицы, словно преданный пес. А остальные, не считая Айона, последовавшего за мной, устроили осмотр прилегающих земель. Ильтирим же, остался подле Жрицы. Пообещал наблюдать за ней и дать знать, если она вздумает направиться следом.

Башня!

Та самая, почти уцелевшая, с возвышающимся флюгером, испускала эманации заблудшей души, переродившейся в дюра. На пару метров вокруг от каменной клади, я и Айон уловили барьер обнаружения, простой, доступный даже магам «С» ранга, говорящий хозяину башни о приближающихся гостях.

— Шэд, разреши мне первым пойти, — я только кивнул и пропустил шаншэ вперед.

А сам, усилив барьер и дополнив его защитой от обнаружения, приоткрыл печать на узоре сущности и освободил истинный пепельный вид. Лишь силу льда и мороза держал в узде, нечего лишний раз пугать и так страдающую душу. Знать кто я на самом деле здешнему обитателю не обязательно.

— Значит, это ты, та самая потусторонняя тень, что забрела на мои земли перед рассветом? — слышу вопрос к Айону, заданный девичьим голосом. Никакого эмоционального окраса, серость и пустота, безнадега и обреченность. Она давно смирилась с одиночеством и сущностью. Приняла как данное.

— Я, миледи, — ответил на ее вопрос шаншэ, подходя и протягивая руку для приветственного касания к ее тыльной стороне ладони, — хотел бы скрасить ваше одиночество, но не в силах.

Оперевшись спиной о холодный камень, не дыша и не моргая, отдалась на волю порывов ветра, трепавших ее длинные, белоснежные локоны и длинный, широкий подол платья. Как и говорил, тоска и безнадега. Не единого просвета на надежду и избавления от бремени бессмертия.

— А вы, господин, так и будете стоять в дверях и смотреть со стороны? — вопрос адресован мне, но в отличие от Айона я не удостоился ее взгляда. — Или соизволите пройти и сказать пару слов? — я только улыбнулся уголками губ и вступил в комнату, представ перед заточенной в башне принцессой во всей своей дюровой сущности. Айон не сдержался и склонил-таки голову в легком поклоне, а девушка оторвала взгляд от лесной дали и посмотрела на меня.