Бродяга. Копьё Света.

— А был ли он на самом деле, Шэд? Этот порядок? — задает вопрос из тени тот, с кем некоторые уже успели попрощаться. Айон собственной персоной. Новая сущность ему шла лучше прежней. Да только у подчиненных и подопечных в гильдии это вызовет в первое время массу неудобств. Но, он со всем разберется.

— Был, когда-то, — уточняя, — шаткий, полупрозрачный, но был. В тот самый отрезок времени, когда Владыки уже заточили Элементалей, освободили всех угнетенных, сняв оковы рабства и страха, но еще не взошли на престол мира, став ставленниками Создателя и полноправными Владыками Тьмы и Света.

— Тонкая грань, — говорит мой Генерал, опускаясь рядом, к костру, смотря в самое сердце пламени своими черными провалами глаз, в которых, едва-едва, на самом дне, горел алой точкой зрачок. — Как тебе мой новый облик? Как ощущаюсь?

Было и правда на что посмотреть. Айон остался таким же ребенком двенадцати лет, каким мы его с Винтером и Дриззелом спасли. Да только тогда он был дьяхэ с темно-серой кожей, в глубоких, тянущихся паутинкой трещинах, со встрепанными черными волосами и голодной тенью, с оскалившейся пастью под его ногами.

А ощущался призраком, не знающим покоя и покаяния.

Теперь же мальчик был слишком бледен, на коже, едва заметно, проступали темно-серые венки-паутинки. Волосы по-прежнему черные и растрепанные, отросли до середины спины. Взгляд непрогляден и подобен провалу в Бездну. Под глазами же залегли посмертные темно-серые тени, делающие взгляд еще более пугающий и даже слегка безумный.

Тень же, теперь смотрела на всех черными провалами пустых глазниц, с такими же, едва горящими огоньками сознания, как и у самого шаншэ.

— Шелест опавшей листвы, — вот как ощущался Айон, сменивший сущность. Неуловимо, почти неосязаемо. Только тот, кто достиг определенного ранга, или владел особыми техниками, смог бы раскрыть его личность и тайну присутствия. — Ты снова ко мне в компанию? Или так, мимо проходил?

— Мимо, но останусь, — Айон, прикрыв глаза, облокотившись на мое плечо, обратился к тени под ногами и вернул тот самый облик, в котором он со мной путешествовал.

Снова став просто уставшим и растрепанным ребенком. По виду, он бы не отказался от сна. Но перед тем, как задремать, кое о чем рассказал: — Шэд, я недалеко уловил знакомую ауру сущности, — уже сонно бормочет мальчик, перетягивая на свои плечи плед, — в пятистах метрах от нас, в сторону от Энора, — и звучно, широко зевнул, добавив: — на твою похо… жа…— эти слова он сказал уже в полусне.