Бродяга. Копьё Света.

Эльф, понимая что разговор личный, ушел, попросив перед этим карту коридоров, чтобы попасть без блужданий к авантюристам, пропавших коридорах и поворотах, как в лабиринте. А я, закрыв дверь и повесив рунный щит «Тишина», спросил:

— Что тебя интересует, Винтер?

— Когда будет нужен этот отпечаток? — и призвал в руки шарик с золотым свечением, в котором, если присмотреться, можно различить очертания человеческого лица, опечаленного, горюющего. Душа того, кто поможет мне в будущем обвести вокруг пальца светлых героев и их нанимателя — старшего Храмовника.

— Скоро. Осталась одна часть и копье буде собрано, — лич улыбнулся уголками губ, пряча шар души в пространственные просторы. А я хотел покинуть его кабинет, как он попросил еще об одном одолжении:

— Шадар, я безмерно уважаю тебя, верю тебе и знаю, ты никогда не переступал черту. Эмоции, чувства и желания под твоим контролем. Грани дозволенного, как и полномочия власти не прельщали и развращали твой разум и душу, но все равно, будь осторожен.

— Не стану, Винтер, обещаю, — тот успокоился, — чтобы стать Иштаром, мне нужно всего лишиться. — И улыбнулся, спросив: — Как Крис поживает? Много крови в этот год тебе попортил? — зная этого парня, как самого себя, уверен, так оно и есть. Но только Винтер не признается, так как любит этого паршивца, как своего собственного сына. Прикрывает и даже в каких-то местах потакает. Но не сейчас. Услышав имя парня, он поник и даже напрягся.

— Он играет с огнем, Шадар. Поговори с ним. — И развернул внушительный свиток, с зарисовками, рунными кругами, формулами. Бумага исписана мелким, резким почерком, мне хорошо знакомым.

Я развернул к себе свиток, внимательно вчитываясь в содержимое и выведенные с детальной точностью координаты и грани пространства, на которые опирается составитель данного изыскания. Определенно, Крис способный парень, но данная область познания опасна, и не только потому, что граничит с запретным искусством, а потому, что не каждый для этого подходит, как магически и энергетически, так и ментально.

— Поговорю. Он в академии, или в отпуске?

— В академии. Пару дней назад вернулся, — и выдыхая, радуясь тому, что проблему с гением исследователем перекинул на мои плечи, снова ушел в свои дела. Хоть и каникулы у студентов, отпуска у профессоров и учителей, он — ректор. Никто ему отпуск не даст, передохнуть не позволит.