Путь отречения. том 2 (I часть) Последняя воля

Пару черных рубашек и новые брюки удалось подобрать из уже сшитых вещей, а вот для камзола мастер настоятельно советовал снять мерки, сетуя на то, что даже самый узкий из имеющихся будет смотреться на ней, как на вешалке. Его навязчивость Лирамель не понравилась и даже слегка насторожила. Расплатившись, она пообещала зайти позже, а сама, юркнув в переулок, зашла в другую лавку и купила уже подержанный, но зато пришедшийся впору камзол и кожаную перевязь. Обувь, на поиски которой ушло вдвое больше времени, все-таки пришлось шить на заказ в частной артели, потому как готовые сапоги оказались неудобны, а башмаки болтались так, что Лирамель могла бы потерять их в первом же учебном забеге.

Купив на обратном пути длинный отрез черной ткани и новый плащ, подбитый шерстяной подкладкой, она вернулась домой в хорошем расположении духа и весь остаток дня провела за книгами.

Натан пришел только к вечеру. Он посещал тренировки для Первой ступени вместе с учащимися, чтобы хоть как-то подготовиться к пропускному бою.

Аармани, видимо, действительно был заинтересован в юноше, раз уделял ему столько внимания. Лирамель это радовало, поскольку давало пусть призрачную, но все же надежду увидеть дядю немного раньше, чем она планировала.

— Давай-ка я тебя по Древнему проверю, — отобрав у нее учебник, Натан небрежно бросил ей пожелтевший листок и карандаш. — Пурх любит издеваться. Говорят, сыплет в основном на составных словах. — Взглянув на нее из-за книги, он улыбнулся: — Готов?

Лирамель кивнула.

Древний она знала не просто хорошо — могла сочинять на нем поэмы. За год, прошедший после победы над Миэлем, Карл обучил ее и аллотарскому. Языки и точные науки всегда давались им обоим легко.

— Итак, — важно начал юноша, — праздник Урожая длится три дня и три ночи. Как повелось с древности, в центре города полукругом возжигают костры, и под звездами льются слова легенд и сказаний — в утешение старым и в научение молодым. — Помолчав, он подождал, когда она допишет. — Теперь формулу повиновения и запрета для кошек — основную.

И… Ладно, хватит. Покажи, я сравню.

Послушно отдав листок, Лирамель прикрыла глаза. За окнами уже совсем стемнело, и ее начинало клонить в сон.

— Ошибка, — расстроенно сказал Натан и, подойдя, ткнул пальцем в формулу. — Этот запрет могут накладывать только те, кто принадлежит к Ведущей… У вас кошек, что ли, не было?

Вздрогнув, Лирамель выпрямилась и с ужасом уставилась на свой ответ. Такая ошибка могла выдать ее с головой.