Путь отречения. том 2 (I часть) Последняя воля

— Подмастерье я, — отмахнулась Лирамель. — Только о лошади и гонце никому ни слова. Дело это герцогини Фалинор касается, она сказала, что вам можно доверять.

Изменившись в лице, хозяин настороженно оглянулся и поднес палец к губам:

— Понял, понял. Будет тебе все, погоди чуток.

Негромко ворча под нос, он неторопливо подошел к низенькой полукруглой двери и, нагнувшись, скрылся в сизоватом полумраке. Спустя минуту, сонный и помятый, к Лирамель вышел русоволосый юноша. Быстро глянув на нее, он махнул в сторону выхода, но увидев, что она отрицательно покачала головой, подошел ближе.

— Отец сказал, у вас для меня какое-то поручение? — тихо спросил он, с любопытством ее разглядывая.

Протянув ему два серебряных колветра, Лирамель доверительно сказала:

— Дождешься, пока выведут недужного, и как повозка чуток отъедет, сядешь и поедешь в Тир. Если что, ты — Фоло из Вибра, подмастерье лекаря. Дашь вознице одну монету за молчание и когда доедешь до города — исчезнешь... Если кто спросит потом — все отрицай, понял?

Юноша кивнул:

— Понял.

Сделаю.

Благодарно улыбнувшись, она взглянула на входную дверь и тихо добавила:

— Я оставил больному плащ, имей это в виду. И постарайся не попасться ему на глаза: он мог запомнить мой голос.

Увидев двух молодых мужчин, спустившихся с верхнего этажа, она быстро прошла между узкими дубовыми столами и села спиной к выходу. Шаддану не следовало видеть ее лица: и Кайл, и Тарэм наверняка разослали по Королевству своих соглядатаев, поэтому доверять она не могла никому.

Вернувшись, как только внизу снова стало тихо, Кико протянул Лирамель завернутый в тряпицу хлеб и внушительный кусок мяса.

— Я тут подумал… Пригодится в дороге.

— Спасибо вам, — порывисто встав, Лирамель вежливо склонила голову. — Спасибо за преданность и верность.

— Передавайте поклон Ее Высочеству, — смутившись, пробормотал он и едва заметно кивнул в ответ. — Мы все за нее очень переживаем.

— Обязательно, Кико. Она будет рада.

 

Вороная кобыла с длинными косыми шрамами по левому боку, по словам конюха, была спокойной и выносливой.

Вскочив в седло, Лирамель осторожно выехала из конюшни. Повозка уже уехала, и деревянные улочки Барсетала постепенно заполняли немногочисленные прохожие. Две девочки-двойняшки, взявшись за руки, бежали впереди матери, восторженно хихикая и не сводя глаз с открытой настежь двери пекарни, возле которой, привлеченные терпко-ванильным ароматом сдобы, уже собирались первые покупатели.