Хроники Эрилхейма

Ворон держался на ногах, но был все еще слаб и очень сильно хотел пить. Осушив большую часть фляжки, он мотнул головой мол «выдвигаемся».

Когда Сигурд закидывал вещмешок себе на плечи, его пошатнуло в сторону, и он едва устоял на ногах. Лукас этого не заметил, а Толбрин промолчал, но проникся еще большим уважением к вору. Жалеть себя было непозволительной роскошью в их ситуации, и Ворон это понимал. Они либо спустятся с этой горы, либо останутся здесь навсегда.

Следующий час путники медленно двигались вдоль обрыва, выискивая место, где можно было бы приступить к спуску. Но вершина горного хребта никак не хотела их отпускать. И тогда гном предложил идти обратно, попытать удачу, с другой стороны. Измождённый походом, Лукас рухнул на колени.

— Только не обратно Толбрин! Не могу поверить, что мы столько прошли и все зря.

— Другого выбора нет, — рассердился гном. — Может этот обрыв тянется на десятки или сотни километров, что тогда?

— Вставай Лукас, — тихим голосом произнес Сигурд, — нужно попробовать зайти, с другой стороны.

Гном развернулся и твердым шагом направился в обратную сторону, вор, тяжело дыша, последовал за ним.

— О Боги смилуйтесь над нами! — взмолился послушник. — Я не выдержу обратной дороги.

В ответ на мольбы Лукаса, раздался грохот, и огромный пласт скальной породы пошатнулся. Путники от резкого движения под их ногами, попадали. Раздался второй грохот и широкие трещины поползли по снегу, вычерчивая периметр опасного участка.

— Чтоб меня мухи съели! — заорал Толбрин.

Послышался скрежет камня о камень и вслед за ним друзья ощутили, как добрая половина горы с грохотом поползла вниз постепенно, набирая скорость.

Шум осыпающегося снега, движущейся скалы и дробящихся в пыль валунов, заглушал небывалый запас ругательных слов гнома и тонкий визг послушника. Лишь Ворон, затаив дыхание, наблюдал, как быстро они приближаются к подножию.