Хроники Эрилхейма

— Оставьте его! Вам нужен я! — выскочив из потайной комнаты и на ходу накинув на шею амулет выкрикнул архиепископ.

До конца не веря в магические способности ока, старик надеялся хотя бы выиграть несколько секунд для Богродуба.

Амулет все же сработал, поразив своего обладателя.

Невидимые враги начали проявляться. Сначала взору архиепископа открылись контуры, а затем и проступили полные образы агрессоров. Два человека, вооруженные кривыми саблями, готовились нанести решающий удар.

Доспехи нападающих были произведением искусства. Неизвестный материал, из которого они были сделаны, переливался то черным, то синим цветом. Мастерски подогнанные крепления и стяжки делали эти доспехи второй кожей. Даже самое мелкое движение послушно отдавалось в сочленения, отчего казалось будто бы убийцы двигаются в танце.

Крик архиепископа сработал. «Тени» на секунду отвлеклись и Богродуб перекатом ушёл с точки атаки.

— Авдон! Они становятся заметны, когда двигаются! — крикнул воин старику. — Как только один из них шевельнется, я попробую его достать, а ты уходи через витрину! — Воевода попытался перехватить топор для финта, но стоило ему сделать шаг, как боль в левом боку сотнями игл отозвалась во всем теле. И он снова накренился к стене, попутно сметая приколоченные полки и их содержимое.

Один из «теней» двинулся в сторону Богродуба, занося клинок над головой. Второй повернулся к старику. Тогда Авдон увидел лицо убийцы. Типичный представитель владений Долл-Астана: узкий разрез глаз, плоский нос, тонкие губы, загорелая кожа и множество татуировок в виде иероглифов, плотными рядами, идущими вдоль всего лица.

— Осторожнее! Он собирается ударить тебя сверху! — закричал Авдон и запустил в убийцу вазой, привезенной с тех же мест.

Сосуд пролетев через прилавок, за которым все еще находился Авдон, угодил нападавшему промеж лопаток. Тот болезненно скривился, но не издал ни звука. Для Богродуба картина выглядела более чем странно. Свободно летевшая ваза не ударяется в стену над его головой, а разлетается на куски посередине зала. Воевода, собрав все силы в один бросок, метнул секиру в то место, где прекратился полет древнего сосуда.