Восход. Солнцев. Книга III

Где он, я не знаю, но сделай это анонимно. Текст я сейчас тебе напишу.

На столике взял лист бумаги и карандаш, задумался на мгновение. Мне нужно и сообщение передать, и надавить, и попросить, и все это сделать в коротком послании… Подполковник — мужик умный, должен понять.

«Трудный! Ты ответишь за свои действия с полковником Карповым! Наглец жив, и он нам нужен. Знает слишком многое о стене и уже передал информацию людям на случай его поимки. Теперь это твоя головная боль! Хватит его прикрывать, объяви официально дезертиром.

Ваш недоброжелатель СИМБА».

Перечитал несколько раз. Если послание перехватят, не поймут, кто его написал и что в действительности хотел сказать этот человек. Передал его Мише. Вроде все? Хотя нет. Добавил:

— Узнай, что за следователь меня разыскивает? Кто такой, какая информация есть по нему? Все, что сможешь.

— Я понял, — сложил лист бумаги и убрал в карман рядовой.

Приказал ему идти и напомнил: перед тем, как вернется, чтобы передал послание через Альбину Анатольевну, когда его ждать.

Жаль, что сейчас придется потратиться и неслабо, но по-другому не получится. Играть в местного авторитета я не хочу, в своем прошлом мире избавлялся от таких людей. В этот момент в номер постучали. Открыл дверь, стоял Чалый.

— Босс, мы собрали всех паханов. У нас тут есть бывший театр, все ждут тебя там.

Улыбнулся и пошел за вором. Пока все складывается, как по нотам. Мы вышли на улицу и побрели направо, через три перекрестка оказались около здания. Подойдя к месту, где когда-то возвышался театр, я обнаружил лишь развалины и обломки, вписанные в пейзаж трущоб.

Вместо красивого здания остался след его былого великолепия. Гигантские колонны, теперь облепленные тряпками и бумагой. Резные остатки декораций тянулись к небу, а ведь раньше здесь звучали аплодисменты и смех.

Разрушенные стены стали частью низших слоев города. Бездомные и бродячие собаки нашли в этом месте свое временное убежище, а развалины, кажется, впитывали в себя каждый вздох бедности.

Мы зашли внутрь. Там стояли люди, побитые жизнью и дикие, смотрели на меня, как животные, готовые разорвать в любой момент. Глупцы, не понимают, кто здесь действительно добыча, а кто хищник.