Верой и правдой

Большинство горожан, совершенно одуревших от женских сплетен, сходились в одном: кто-то из лондейлских был в этом пекле и не сплоховал. Для уставших от позора и поражений людей этого было достаточно.

Служанки постоялого двора не знали, что их постояльцы и есть эти самые лондейлцы, но о том, что они приехали в свите короля, они знали. А по многочисленным свежим шрамам, подсмотренным во время утреннего умывания, они сделали резонный вывод, что в лингенской бойне их постояльцы приняли самое непосредственное участие.

Вот так и вышло, что шумная радость бывших безнадежных вместо косых взоров вызывала у остальных клиентов лишь понимающие улыбки, а подслушанные здравицы побуждали их спешить покончить с едой, дабы между делом распространить по городу новые, еще более фантастические слухи.

Сколь ни вместительны солдатские желудки, все же всему есть мера. Служанки проворно очистили стол от костей и объедков, убрали пустые винные кувшины и принесли дымящиеся кружки с горячим травяным настоем.

– Что это? – Рустам с опаской посмотрел на кружку.

– Аршат, гоблинский напиток, – пояснил Гарт и, сделав большой глоток, удовлетворенно вздохнул.

– После сытного обеда в самый раз будет, – добавил Сард, погладив себя по животу. – Снимает тяжесть, поднимает настроение. Эти маленькие обжоры знают, что пить. В чем в чем, а в этом им не откажешь.

– Мы не маленькие, – привычно огрызнулся гоблин Джинаро, ковыряя во рту зубочисткой.

Рустам поднес напиток к лицу, понюхал, пахнет вроде приятно. Сделал осторожный глоток… Мм, и впрямь неплохо. Что-то среднее между отваром багульника и зеленым чаем. Рустам приложился к кружке уже более основательно.

Дайлин, разморенно зевнув, спросил:

– А знаете, почему гномы и гоблины объедаются одинаково, а толстеют только гномы?

– Ну это каждый гоблин знает, – усмехнулся Джинаро.

– Каких еще вещей? – удивился Гастер.

– Кто о чем, а гоблин о вещах, – добродушно хмыкнул Жано.

А Гарт подозрительно прищурился:

– Джинаро, а ты уверен, что ты из семьи оружейников происходишь? Что-то уж больно банкирские у тебя повадки.

– Тьфу на вас, – обиделся гоблин. – Это не те вещи, которые снаружи, это те вещи, что внутри.