Верой и правдой

Рустам провел ладонью по холодной стали и не почувствовал ничего, мелькнула только глупая мысль: «Рыцари должны сражаться верхом, а я всего один раз сидел на лошади, и кончилось это для меня сломанной ключицей. Интересно, можно ли рыцарю сражаться сидя на телеге?..»

– Смотри не порежься, – прогремел над его ухом чей-то ироничный голос.

Рустам дернулся и вскочил на ноги, едва не уронив меч на пол. Впопыхах схватил его вместо рукояти за лезвие и в самом деле слегка порезался.

– Ну вот, что я и говорил, – удовлетворенно заметил Гарт, а это был именно он, забрав у Рустама меч и взяв в руки его порезанную ладонь.

– Ерунда, царапина, это даже хорошо, в следующий раз будешь с ним поуважительней обращаться. Меч оружие благородное, неумелых рук не терпит.

– Если бы не ты, я бы не порезался, – вяло парировал Рустам.

– Еще как порезался бы, – усмехнулся Гарт, – не сегодня, так завтра, но обязательно порезался бы.

– Неужели я настолько плох? – уныло буркнул Рустам и покосился на хищно блеснувший меч.

– Ну не сказать чтобы уж совсем никуда не годился, и тем не менее… – Гарт осекся и внимательно посмотрел на друга. – Братец, ты чего такой кислый? Вроде радоваться должен, вместо этого сидишь здесь в тоскливом одиночестве, страдаешь. Ну-ка давай выкладывай, в чем дело.

– Да не знаю. – Рустам устало махнул рукой. – Пусто как-то стало. Раньше был безнадежным, вроде бы хуже некуда, и все же какое-то место в жизни. А теперь стал не знаю кем и понятия не имею, что со мной дальше будет.

– Э, братец, что-то ты совсем завял. – Гарт аккуратно положил меч на полку и сел на деревянную лавку, усадив друга рядом. – О чем жалеешь? Ты же смертником был, недочеловеком, так, мразью подзаборной, которую не жалко.

– Я не был мразью! – вскинулся Рустам и тут же поправился: – Мы не были мразью!

– Правильно, – не стал спорить Гарт, – не были. Но остальные к нам относились именно так. А это тоже важно, что бы там ни говорили.

А теперь мы стали свободными, с деньгами, с чистой совестью, с нашивками на плечах. А ты так и вовсе с рыцарской цепью на груди. – Гарт покосился на пустую Рустамову грудь и поправился: – То есть самой цепи пока нету, но право-то на нее у тебя уже есть.

– Вот-вот, в ней-то все и дело, – отозвался Рустам. – Знаешь, когда меня произвели в рыцари, вначале такая радость нахлынула, два дня как на крыльях. Надо же, меня – и в рыцари.