Путь безнадежного

– Что же, если вам уже и так все известно, то вы должны понимать, любезный Спицио, насколько опасна имеющаяся у вас информация. И сколько хороших людей могут расстаться со своими жизнями, если обо всем этом узнает мой царствующий брат. Признаться, этот вопрос вызывает у меня беспокойство.

«А по твоему голосу этого и не скажешь», – подумал Бартольдо, невольно восхитившись выдержкой глинглокского принца, ведущего разговор о жизни дорогих ему людей с такой безмятежностью, словно разговор шел о погоде. А вслух сказал:

– Я понимаю ваше беспокойство, ваше высочество, но будьте уверены, как бы ни сложился наш дальнейший разговор, все останется в строжайшем секрете.

– Не сомневаюсь в ваших словах, уважаемый Спицио. Я уже имею представление о чести гоблинских банкиров. – Банкир Бартольдо имел в своей жизни дело со многими особами королевской крови и был уверен, что последние сказанные принцем слова – о банкирской чести – были бы произнесены ими в лучшем случае с издевательской улыбкой. Принц Георг сказал это просто и искренне.

И банкир почему-то был уверен: принц не лукавит и не кривит душой. Георг тем временем сделал небольшую паузу, задумчиво глотнул вина и продолжил: – Но прошу понять меня верно, вы же не единственный, кто владеет информацией. Сможете ли вы поручиться за остальных?

– Несомненно, ваше высочество. Ибо мне придется ручаться только за самого себя. Ни один гоблин не имеет ни малейшего понятия об истинной цели поездки барона Годфри.

– Это радует. – Принц позволил себе легкую улыбку.

– Вот только не сможет ли еще кто-либо сложить мозаику заново?

– Обижаете, ваше высочество, – выразил Бартольдо притворную обиду. – Я глубоко уважаю вас и ваших друзей, ваше высочество, именно поэтому мною предприняты определенные действия. А именно – из наших архивов изъяты и уничтожены ключевые бумаги, без них сложить картину будет невозможно. Вы удовлетворены, ваше высочество?

– Несомненно. Вы поступили на редкость достойно, уважаемый Спицио.

– Спасибо, ваше высочество.

Если вы удовлетворены моим объяснением, я хотел бы повторить свой вопрос: что вы ответили барону, принц?

Спицио играл очень опасно и рискованно. После его признаний что мешает принцу похоронить тайну вместе с ним? Право, если на одной чаше весов стоит гоблинский банкир, а на другой двадцать три знатных и верных дворянина, жизнь банкира будет стоить сущие гроши. Спицио оставалось только уповать на свою проницательность и знание людской натуры.