Путь безнадежного

Мощный широкий лоб, нависавший над глубоко посаженными глазами, сломанный нос, шрам на могучем подбородке, причудливо искривлявший нижнюю губу, завершал картину. В отличие от капрала Кнута в этом человеке не было ни капли жира, он дышал силой и опасностью. Когда позже Рустам вспомнит свое знакомство с Гартом, его проберут мурашки от запоздалого страха, но сейчас он страха не испытывал вовсе, одну только злость.

– Где Дайлин? – выдавил из себя Рустам, не отводя взгляда от глаз стоящего перед ним громилы.

– С характером, – констатировал громила тем гулким голосом, который Рустам слышал перед самым ударом.

– Где Дайлин? – повторил Рустам громче, стискивая при этом кулаки.

– Ишь ты, горячий какой. Ты что, со мной драться собрался? – спросил громила, подняв перед собой два кулака, каждый ненамного меньше рустамовской головы, Рустам молча поднял свои. – Ладно, ладно, не горячись. Здесь твой Дайлин, целый и невредимый. – Верзила примирительно разжал кулаки и повернул ладони к Рустаму.

Из-за его спины показалось обеспокоенное лицо Дайлина:

– Рустам, как ты?

Рустам в ответ внимательно его оглядел и, не найдя новых синяков, сказал:

– Нормально, ты цел?

– Да, конечно. А это – Гарт. Я ему рассказал, что это ты для меня его еду взял, – поспешил сообщить ему Дайлин.

Рустам только кивнул в ответ и скривился от боли. Громила протянул ему руку:

– Гарт.

– Рустам.

Рустам пожал протянутую ладонь и снова скривился от нахлынувшей боли.

– Болит? – сочувственно спросил Гарт. – Не беда, сейчас вылечим. Давай садись к огню.

За то время, пока Рустам был без сознания, его вынесли из казармы. На улице никого не было, кроме них троих. Перед казармой горел костер, над костром висел небольшой котелок, в котором кипело какое-то варево. Это варево, налив в деревянную чашку, Гарт протянул Рустаму.

– Что это? – нашел в себе силы спросить Рустам.

– Целебные травы. Пей, это поможет прийти в себя, – ответил ему Гарт.

Дайлин уже пил из своей чашки такое же варево.

– Знаю, что неприятно, – рассмеялся Гарт в ответ на его укоризненный взгляд. – Зато сразу полегчает, давай смелее, – подбодрил он Рустама.

Рустам выпил чашку до дна, несмотря на жуткую горечь во рту. Голова прочистилась, боль не ушла до конца, но затаилась где-то в глубине организма, став вполне приемлемой. Тошнота прошла, и вернулась острота восприятия.