Путь безнадежного

Командиру полка будет отдан приказ перейти в ваше полное распоряжение, – угрюмо отрапортовал ему капитан, не поднимая глаз, и, отдав честь, поспешил уйти.

– То-то же, – удовлетворенно пробормотал барон, ущипнув себя за ус, – Мал ты еще, чтобы спорить с королевским генералом.

Барон горделиво приосанился и, придя в хорошее настроение от успешного, по его мнению, завершения дела, весело посвистывая, удалился.

Вастеро вернулся в спальню графа и, отдав честь, отрапортовал:

– Ваша светлость, барон Глинбор покинул город через западные ворота.

– Прекрасно.

Голос графа прозвучал четко и звонко, без малейшего признака недавней слабости. Граф Лондейл сильной рукой откинул в сторону одеяла и, встав на ноги, окликнул слуг:

– Раскройте шторы и распахните пошире окна. Этот затхлый воздух меня доконает.

Дементос и капитан Вастеро без малейшего удивления наблюдали за чудесно исцелившимся господином. Граф с помощью слуги оделся и, подойдя к раскрытому настежь окну, с удовольствием вдохнул свежий воздух.

– Барон поверил? – спросил он, повернувшись к своему капитану.

– Еще как, ваша светлость, – позволил себе Вастеро легкую усмешку. – Принял все за чистую монету и покинул дворец, сияя как начищенная кастрюля.

– Ну вот видишь, Дементос. А ты сомневался, – обратился граф к своему целителю. – Сними с меня поскорее это бесовское заклятие, а то мне становится не по себе, стоит только посмотреть на свои руки.

Целитель подошел к графу и, трижды махнув рукой, отрывисто прочитал заклинание. Кожа графа на глазах порозовела, избавившись от мертвенно-бледного болезненного оттенка. Дементос оценивающе осмотрел графа, провел над его головой ладонью и удовлетворенно кивнул:

– Все, ваше сиятельство. И признаюсь, вы были правы. Барон поверил, но все же вам пришлось отдать ему полк безнадежных.

– Пустяки, – отмахнулся граф. – Я с самого начала именно на это и рассчитывал.

– Но… тогда зачем нужно было это представление? – недоуменно спросил целитель.

– Эх, Дементос, Дементос. Несмотря на все твои знания и проницательность, в политике ты не разбираешься совершенно, – покачал головой граф. – Если бы мы не разыграли наше маленькое представление, этот напыщенный болван ворвался бы сюда и, потрясая своими бумагами, поставил меня перед тяжелым выбором: либо совершить измену, не подчинившись прямому королевскому приказу, либо отдать ему всех своих солдат.