Амаранта: Бунтарка Империи

Она отбросила опилки и нашла вход. Встроенную ручку нужно было повернуть и потянуть, и открыть ее мог только человек с большими пальцами. Она надеялась, что там, снаружи, нет ничего подобного.

"Вы идете?" — спросила она через плечо.

«Там тесно; Плохое место, чтобы выступить». Взгляд Сикария скользнул к ней, затем к окнам и вверх по лестнице, как будто он искал альтернативу.

Существо ударилось о дверь. Петля оторвалась. Дерево раскололось. Только засов удерживал дверь. И это не продлится долго.

— Прекрасно, — сказала Амаранта.

— Дай мне знать, как здесь обстоят дела.

Она схватила фонарь и спустилась по лестнице. Она остановилась, чтобы закрыть решетку. Появился Сикарий и поймал его прежде, чем он упал. Он махнул ей рукой, чтобы она продолжала спускаться, затем проскользнул внутрь и запер за собой решетку.

«Я думала, ты передумаешь», — сказала она.

Сверху послышался грохот — звук разбившегося засова и рушащейся двери. Ноги, или лапы, или что-то вроде того, шлепались по опилкам.

Амаранте хотелось бы знать, как выглядит это существо, особенно если у него есть пальцы, позволяющие повернуть ручку к их убежищу.

Или его сила позволит ему разорвать решетки, не беспокоясь о ручке. Она вздрогнула. Возможно, ей стоило попробовать пройти через окно.

Между штабелями льда и стеной было не так много места. Блок прижался к ее плечу и онемел ее рука. Ей хотелось бы схватить свою парку.

Початок форми

Кінець форми

Шаги изменили высоту, когда существо переместилось с твердого пола на решетку.

Сквозь просеивали крошечные комочки опилок. В темноте наверху Амаранта ничего не могла видеть сквозь крошечные щели в металле. Она могла только слышать это существо. Нюхает.

Сикарий стоял лицом к входу, спиной к ней и фонарю. Никто из них не произнес ни слова, хотя молчать не имело смысла. Оно знало, где они находятся.

Скрежет когтей по металлу сменил принюхивание. Сначала медленный и экспериментальный, затем шум стал ускоряться, словно собака, копающаяся под забором.

Когда когти скользнули между щелями в решетке, она глубоко вздохнула.

Именно разница между ними тревожила ее. Ни у одного животного, которого она когда-либо видела, не было таких больших лап.

Она опустила глаза и уставилась на спину Сикария, на равномерное расширение и сжатие его грудной клетки. Воздух казался напряженным и сжимающим, а ее собственное дыхание было поверхностным и учащенным. Она попыталась подражать его спокойствию. В конце концов, он не вытащил оружие.