Абсолют. Том 3

Им было необходимо получить от представителей администрации специальные артефакты, которые подобно пылесосу будут затягивать в себя пепел. Позже его можно будет использовать для удобрения полей и ферм, воссозданных вокруг Города Начала. И получить за это немного нод. А самые счастливые найдут под метровым слоем пепла сферы монстров и в миг обогатятся.

Однако другая часть богов бросилась не к городским воротам, а к странной чёрной пирамиде, с которой ветер слоями срывал верхний слой. Под ним зрители могли увидеть куда как более светлые материалы для постройки.

Аргониане с криком бросились за своей Первохвостой, что голыми руками разрывала пирамиду на части, буквально закапываясь внутрь. Втроём они довольно быстро раскидали сломанные кости, всё глубже пробиваясь в эту странную конструкцию. Внезапно на помощь Шарле Узи пришли люди, что тоже принялись раскидывать более светлые кости, идущие вперемешку с обугленными.

Мат и ругань полились от аргонианки, когда она оказалась в самом сердце этой гробницы. Она не сразу поняла, что кость, которую она схватила, не оторвалась потому, что была частью тела… Тела, которое она искала.

***

Теперь я знаю, что такое огненное чистилище. Теперь я знаю, какого это — быть зажаренным заживо. Теперь я знаю, какова цена выживания в этом аду.

Моё тело было живым не благодаря, а вопреки. Сверхсильный жар, обжигающий и испепеляющий всё, что я пытался нарастить в качестве кокона, снова и снова.

В какой-то момент боль прекратилась. Она достигла того значения, когда сознание не выдерживает и отключается. Я поборол желание отправиться на перерождение и пошёл ва-банк, отдавая приказ своей силе Эволюциониста перестать восстанавливать всё, кроме жизненно важных органов. Восстановление повреждений мозга, сердца и других органов, оказавшихся в костяной клетке, выкачивало из меня очки божественности, как нефтяные вышки выкачивали нефть из недр моей далёкой и родной Земли.

Я не знал, насколько меня хватит. И хватит ли у меня запасов божественности. Автоматически обновляя слой за слоем, я восстанавливал свою пирамиду, лишаясь чувств и отправляясь в беспросветную даль бессознательности.

Боли больше не было. Ничего больше не было. Мыслей тоже не было.