Охотник на богов. Том 3

Она стояла, подняв руку, в которой сжимала амулет Нари Катьяру. Во второй руке девушка держала копьё, чёрное и блестящее, как уголь. Оно извергало чёрные молнии, а те били прямо в небо. Это предназначалось не для людских глаз, но я-то всё видел.

Над головой Тхаги собирался иссиня-чёрный сгусток ночи, действительно похожий на исполинское покрывало, хотя теперь я понимал, что это крылья.

Гигантские, на всё небо, перистые крылья.

Они густели прямо на глазах, как черничный кисель, дымились клубами, исходили туманом и вытягивались, будто стремились к руке Тхаги — той, что с амулетом.

Я остановился и дал Мозарту немедленную команду стрелять.

— Мозарт сделает. — Морфи вскинул лук.

Золотистая стрела в ту же секунду устремилась в девушку на башне.

Я знал, что Бог Гор стреляет метко и редко промахивается, особенно когда цель такая явная и не двигается, но произошло то, чего я так опасался.

Тхаги уловила свет стрелы, развернулась и невероятно быстрым движением руки отбила атаку Мозарта своим копьём — копьём богини Космического класса, а такое оружие сложно было переплюнуть.

Стрела разбилась на искры и растворилась в темноте. Вдогонку Мозарт выпустил ещё с десяток стрел одну за другой, но их постигла та же участь — они разбились о копьё Богини Смерти и разлетелись искрами.

И тогда уже выстрелил я.

Достал из-за спины ружьё, прицелился и пустил гарпун. Я хотел попасть девушке в ногу, но и этот удар Тхаги отбила.

— Не мешай мне-е-е, сме-е-ертный... — донёсся до меня её жуткий голос, будто буря провыла в ушах.

Она была недовольна и могла бы атаковать, только Мозарт не давал ей даже с башни сойти.

Он бил в неё стрелами, как из пулемёта, и наверняка уже понимал, что ни одна из них не достигнет цели. Зато Тхаги постоянно отвлекалась на оборону, а значит, не могла доделать начатое.

Тем временем сгустившиеся крылья в небе потемнели до такой степени, что не существовало такого цвета. Нет, это был не чёрный. Это была вселенская бездна, будто смотришь в преисподнюю, в космос, в черную дыру, в омут мира, в самую тёмную небесную впадину.

По спине пробежал холодок, а в глотке застрял выдох.

«Ну здравствуй, Бог Ночи, — прошептал Годфред. — Ты всё-таки явился».

Он не испугался его, но и рад, конечно, не был.

Те жадные сгустки темноты, что тянулись к стоящей на башне Тхаги, оборвались. Крылья бога увеличились и взмахнули, поднимаясь выше и окатывая зону развалин таким ветром, что меня чуть с ног не снесло.