Попаданец в Дракона - 1

Думов не был наивен и прекрасно понимал, что разумные умеют лгать или говорить неправду, будучи, например, сами обмануты.

Не было сомнений, что если попросить металлических драконов рассказать их версию событий, то окажется, что в расколе виноваты именно цветные.

И где тут правда, можно было искать до скончания веков.

— Металлические драконы всегда полагались на всякие волшебные штучки и обман, чтобы сравняться по силе с настоящими драконами. Нам же, цветным, никогда не нужны была сторонняя помощь, чтобы стать сильнее.

Лев же вздохнул с облегчением. Кажется, их мать решила, как можно полнее передать Латунной свою философию, чтобы, когда та вернётся к Золотому, у того бы не получилось её обучить.

Хорошо же это было потому, что шансы на выживание Латунной, а значит и самого Думова только что значительно выросли!

*****

Местом тренировки на этот раз стала оплавленная верхушка горы.

— Дети мои, — тон драконицы приобрел торжественные нотки. — Сегодня я посвящу вас в секреты, что позволили нашей великой стае поставить на колени бесчисленные миры. Именно с помощью этой силы наш далекий предок, Олдвинг Великий, стал тем, кого с ужасом до сих пор вспоминают самые древние и ужасные существа вселенной. Имя сей способности — драконья ярость.

Сариана прикрыла глаза, чтобы спустя секунду их раскрыть, но теперь они больше напоминали те ванны плазмы, что были во время битвы с золотым.

— Мы, цветные, — каждое слово было наполнено рычанием и злобой. — Научились контролировать свою суть и направлять её против наших врагов! Это дает нам невероятную мощь, но в то же время заставляет нас рисковать навсегда погрузиться в это первобытное чувство!

Красная драконица глубоко вздохнула, когда вышла из упомянутого состояния.

— Во время действия ярости наши чувства выходят на новый уровень, чешуя становится крепче, а мышцы достигают невероятных вершин гибкости и скорости. Меняется даже наша магия, позволяя намного полнее понимать и повелевать родственным нам стихиям.

Сариана особо акцентировала внимание на своих следующих словах.

— Но как я уже сказала, путь достоин лишь для сильнейших. Наши первобытные инстинкты сильны и могущественны.