Попаданец в Дракона - 1

Очевидно, их мать была сторонником социал-дарвинизма, псевдонаучной теории, оправдывающей устройство и развитие общества преимущественно действием законов живой природы, концепцией естественного отбора и выживанием наиболее приспособленных и сильнейших.

По этой «теории» не было ничего страшного в отсеивании и уничтожении слабых, ведь в таком случае выживали лишь сильные, что впоследствии дали бы качественное потомство.

И если Думов хоть немного понимал их мать, то впереди их ждало намного больше ценных «уроков».

При этом Лев догадывался, что именно произошло.

Желая, чтобы её урок об одном из основных запретов в драконьей культуре гарантированно дошел до детей, она сознательно вынудила их почти совершить ошибку, чтобы поругать, а затем накормить.

Лев был уверен, что реши они сбежать из пещеры раньше, то их бы уже ждали и так или иначе привели бы к этому уроку.

Мучительная подготовка, угроза наказания и последующая награда в виде еды словно раскаленное тавро отпечаталось в юных умах вирмлингов.

Кто-то может сказать, что это было жестоко и антипедагогично.

На что Лев рассмеялся бы им в лицо.

Их мать была красной драконицей — жестоким и беспощадным существом, получающим удовольствие даже от ошибок и страданий своих детей.

Если бы её нечеловеческий ум сумел придумать ещё более жестокий урок, не приведший к постоянным травмам, она бы немедленно выбрала именно его. Ожидать от неё жалости и понимания, было так же бессмысленно, как готовить зонтик против дождя в Сахаре.

Впрочем, с огромной неохотой Думов мог бы сыграть и в адвоката дьявола, частично оправдав подобный подход.

Будучи драконом и живя среди них, Лев не понаслышке знал насколько упертыми они могут быть. Любой другой, не столь травмирующий урок, вирмлинги могли и пропустить мимо ушей, решив, что они знают лучше. Став же взрослыми, они бы устроили кровавую бойню среди своих родственников.

Может поэтому лучше было совершить жестокость сейчас, чем пожинать кошмарные последствия после.

Так или иначе настроение было безвозвратно испорчено, и Лев мрачно лежал на облюбованной им кучке золота и изволил дуться.

Не улучшала его настроение и побаливающая спина в месте, где в него вцепился Белый. Чешуйки не смогли сдержать острые клыки льдистого вирмлинга и теперь медленно заживали, иногда вызывая нестерпимый зуд.

Раздавшийся рядом звук посыпавшихся монеток заставил Льва насторожиться и почти встать, но пришедший следом запах Латунной его успокоил, отчего он шлепнулся обратно.

— Старший брат.