Попаданец в Дракона - 1

И далеко не просто так во всем мироздании слова «жадность» и «гордыня» стали синонимами слова «дракон».

Может быть тело Льва было слабо, но вот его дух отказывался признавать поражение. Он отказывался преклоняться перед кем бы то ни было.

Люди, боги или другие драконы — ни перед кем из них настоящий дракон не склонит свою голову.

Встать на ноги было тяжело, особенно когда ничего не видишь из-за стучащих молотов у тебя в голове, но Лев всё-таки это сделал. Лишь благодаря тому, что его мать была поистине гигантской, он вообще видел свою цель.

Напрягая все оставшиеся силы без остатка, Лев сделал то единственное, что ему ещё оставалось — он кинулся в атаку.

Лишь небольшое расстояние вообще позволило ему добежать, и то, ближе к концу, он уже почти падал.

Челюсти вирмлинга на чём-то сжались и Лев принялся зло мотать головой из стороны в сторону, инстинктивно стремясь причинить максимум страданий.

Вот почему, когда сокрушающий пресс исчез, а его самого подняло над землёй, Думов ещё несколько секунд продолжал свою отчаянную атаку.

Лишь затем он проморгался достаточно, чтобы наконец понять, где он вообще. Увидев же своё положение, Лев мгновенно застыл, впрочем, всё ещё не разжимая челюстей.

Как оказалось, своей последней атакой Думов умудрился вцепиться не куда-то, а прямиком в один из когтей матери. И всё это время он старательно рвал кончик зазубренного когтя, чья прочность могла бы посоревноваться, а то и победить закаленную сталь.

Смущенная его атакой драконица подняла лапу и его самого, висящего на когте, после чего поднесла поближе к морде, чтобы разглядеть поближе столь наглое потомство.

Так они и смотрели друг на друга: свисающий Лев и гигантский огненный глаз.

Глаз моргнул, а кисть драконицы закачалась, пытаясь стряхнуть красного вирмлинга, но тот держался крепко и отпускать явно не собирался.

Громогласный смешок-шипение обдал Думова обжигающе горячим воздухом, словно идущим прямиком из горна.

Рывок лапы и сорвавшийся с когтя Лев отлетел прямиком в одну из здоровенных куч золотых монет.

«Скрудж Макдак оказывается тот ещё извращенец», — бурчал Лев, шебуршась под грудой золота и прорывая себе путь наверх: «Хоть я и получаю удовольствие от нахождения в этом прекрасном металле, но какой же он тяжелый! Будь я всё ещё человеком, то во век бы не выбрался».