Рождён среди однажды умерших

Луке стало по-настоящему страшно, и он потянулся рукой к Касьяну, моля о помощи взглядом, ибо уже не осталось сил говорить.

На глазах подростка его компаньон снова начал трансформироваться, а лепестки цветков мака – приумножаться. Лука уже находился в пограничной стадии сна и самостоятельно мог погружаться лишь всё глубже в свои грёзы. Он был готов окончательно уснуть, но тут раздался голос Касьяна, неплохо так его взбодривший:

– Кабан… Он никуда не делся и прямо сейчас смотрит на тебя.

Получив заряд бодрости, Лука резко распахнул веки и принялся озираться по сторонам своими пятирублёвыми глазами, пока их взгляды со зверем не пересеклись.

У подростка сердце ушло в пятки, и он начал дышать глубже. Количество поступающих в лёгкие аромата и пыльцы увеличилось, но страх смерти пересилили.

Выпученными глазами он уставился на десятиметрового кабана, возвышавшегося над цветочным полем, словно холм. Веки Луки то и дело слипались, но каждый раз он представлял, что уснуть для него равносильно смерти.

Такой подход позволял парню держаться и даже понравился Касьяну, за что он решил дать ему дополнительную мотивацию:

– Попадая в лёгкие, пыльца и аромат атакуют твою душу изнутри. Прислушайся к своим ощущениям и постарайся её прочувствовать.

Услышав сказанное, Лука не стал сразу же действовать совету, вместо этого схватив край простыни, в которую он был укутан, закрыв ею рот и нос. Теперь ему стало значительно проще противостоять сонливости, однако на этом он не остановился, сложив ткань пополам.

Дышать было сложнее, но это показалось парню лишь малой платой за непосильную помощь, которую он получил.

Видя это, Касьян одобрительно кивнув, посчитав, что Лука не настолько уж и беспросветно глуп. Он оставил подростка, так как пора было покушать. Касьян бы с радостью отведал кабанчика, да вот не рискнул попытаться набрать хвороста даже с помощью телекинеза. Кто его знает, может родитель так взбесился, что забудет дышать и рванёт на него со всей дури.

Ну а Лука пусть и дальше мается своими делами.

Пока Касьян поедал запасы, подросток то и дело отвлекался от кабана на него. Желудок Луки урчал на всю округу, а после ему начали аккомпанировать поросята, и даже здоровому кабану стало как-то не по себе. Последнему терпеть голод давалось тяжелее остальных, так как его желудок уже давно был насухо прочищен. Все кабаны начали с печалью в глазах пощипывать травку, чтобы хоть как-то унять сосущее чувство.