Рождён среди однажды умерших

Но всё же ему кое-как удалось принять положение сидя, после чего юноша пополз спиной назад, подальше от угрозы.

Ясность ума постепенно начала возвращаться к мальчику, а вместе с ней и ощущения собственного тело. В первую же очередь дала о себе знать боль в горле, вызванная непрерывными воплями и остатками желчи, заставившая парня скрючиться и начать откашливаться. Но всё же силы воли хватило, чтобы перебороть позыв, дабы выпрямить спину и вернуть врага в поле зрения.

На лице подростка сразу же застыло выражение непонимания.

Перед ним стоял какой-то тощий ободранец с торчащей из-за спины рукоятью меча, что страшило его ничуть не меньше обманчивого образа. Незнакомец смотрел в напуганные глаза мальчика, словно через них мог зреть прямо в душу, и при этом ехидно улыбался.

Такая реакция от новичка позабавила Касьяна, пока он и вовсе не перешёл на смех. Подросток тупо уставился на хохочущего босого, который более не выглядел пугающе, что только сильнее путало. Может, его пытаются обдурить? Или это просто наваждение, вызванное недавно перенесенным опытом?

Не зная, как поступить, парень в открытую спросил Касьяна первое пришедшее в голову:

– Ты враг? – произнес он охрипшим от крика голосом.

Услышав вопрос новичка, показавший, что уже можно было переходить к делу, Касьян перестал хохотать и с наплывшей хитрой улыбкой ответил:

– Что ты. Я твой спаситель.

Услышав это, новичок сразу же успокоился. То ли он был таким доверчивым, то ли специально поверил, чтобы подарить себе хоть каплю спокойствия, однако мальчик лишь расслабленно распластался на земле, оставив себя совершенно беззащитным, и произнес спасителю:

– Меня зовут Лука.

– В дальнейшем представлении нет смысла, – сразу же показал свою позицию Касьян, – есть только спаситель – это я, и спасённый, – он указал пальцем на Луку, – это ты. Остальное неважно.

Новичок не видел движений Касьяна, только слышал сказанные им слова, подтверждающие безопасность его нынешнего положения. Это дало Луке возможность с лёгкостью в душе посмотреть на небо, прямо на жгучее солнце нового мира.

Из глаз юноши потекли слезы, но он до последнего старался не всхлипнуть, дабы сохранить себе хоть немного лица.

Но подобное не могло быть не замечено Касьяном, и тот, нисколечко не поддавшись сентиментальности, вставил свое словечко:

– Ты сетуешь на свою участь? Или оплакиваешь второго новенького, что был с тобой? – заметив, что парню стало только хуже от его слов, Касьян сменил риторику, плавно переходя к сути.