Рождён среди однажды умерших

Была только одна надежда, что сами Земли Благодетелей сжалятся над ними и подкинут удачный случай. Дуэт бежал без остановки уже на протяжении двух часов, но ничего подобного так и не подвернулось.

От усталости Касьян оступался чуть ли не на каждом шагу, периодически даже врезаясь в деревья. И как же он был рад, когда удалось покинуть пределы этих нескончаемых стволов и выбраться на открытое пространство. Увидев обширную поляну, со всех сторон окружённую лесом, Касьян неимоверно обрадовался, так как, возможно, именно сейчас и настал тот самый удачный случай.

Почти всё свободное пространство было усеяно красным маком, цветы которого нежно колыхались на ветру, разносящему сладковатый аромат растения. Вид, конечно, открывался прелестный, но у Касьяна вовсе не было времени любоваться всем этим.

Сделав последний рывок, он мигом преодолел пару метров, отделявших маковое поле от леса, и нырнул в цветы. Кабан тут же проследовал за ним, но стоило ему вдохнуть сладковатый аромат, как его потянуло в сон, а ноги подкосились.

Зверь споткнулся и пробуксовал на пузе с десяток метров, прежде чем остановился, давя цветы на своём пути и развеивая по ветру их красные, как кровь лепестки.

Кабан уже был готов вот-вот уснуть, как вдруг у него начался очередной приступ диареи, взбодривший зверя. Пробежавшийся по его туше заряд позволил животному совершить последний рывок и выскочить из макового поля. Только половина поросят угодила в ловушку, мирно посапывая среди цветов.

Увидев, как кабан начал заваливаться, Лука затаив дыхание наблюдал за ним, надеясь, что на этом их мучения и закончатся.

Хоть итоговая ситуация и оказалась похуже, всё же зверь прекратил преследование, и подросток смог спокойно выдохнуть. Однако незадолго до вдоха Луку посетила мысль:

«Куда это мы зашли?»

Лука вздохнул, и сразу же картина в его взоре принялась меняться. Лепестки мака начали множиться, пока цветы вовсе не превратились в розы, чьи бутоны плавно раскрывались, демонстрируя каждый по карему глазу в своём центре.

Их радужка имела золотые полосы, такие же, как были у Касьяна, что нагоняло на Луку жути. Всё множество одиноких глаз сейчас смотрело только на него, и в каждом из них читалось безумие.

Перепугавшись, Лука понял, что к чему, и выдохнул весь воздух, находившийся у него в лёгких. Цветы сразу же вернулись к своему изначальному облику мака, и никаких глаз вместо чёрной сердцевины в них больше не было. Лука хотел что-то сказать, но воздуха на это не хватило.