Раскол света

Не успел он договорить эту фразу как упёрся во что-то ростом ему по пояс. Это что-то стояло так крепко, что священник чуть не упал.

Павел посмотрел вниз. По среди светлого холла, выложенного белым красивым камнем, он увидел домового. Но этот домовой не был похож на того, которого видел Павел в доме с чёртом. Этот домовой был в двадцать раз больше, имел вполне узнаваемые черты, чем-то напоминавшие человеческие. Большой домовой с подозрением смотрел на незнакомца. Зелёные глаза с интересом изучали священника.

Следом за Павлом зашёл Волослав. Дверь за ним сама закрылась. Он отряхнул волосы и стянул с себя шарф.

– Знакомься, умный дом. Его зовут Платон. – представил домового Волослав.

Павел, придерживая сумку, надетую на правом плече, наклонился и протянул руку. Платон крепко пожал её, а затем вопросительно взглянул на Волослава.

– Пожалуй, пришло время допросить пленника.

– Нет, ещё категорически рано, он ничего не скажет. – возразил Платон.

– Нельзя его долго тут держать. Я не хочу, чтобы к поместью стягивались ему подобные.

– Нет, его ничего пугает. – настаивал Платон.

– Значит нужно постараться. Или ты хочешь, чтобы в окрестностях Домира и дальше слонялись рогатые? – жёстко отрезал Волослав.

Платон скрестил руки на том месте, где у человека была бы грудь и злобно проворчал:

– Это же чёрт.

– Жди тут. – велел Волослав Павлу, и они с домовым куда-то исчезли.

Примерно через пол часа появились разъярённые Волослав и Платон. Волослав нёс в руках старый мешок из грубой ткани, а Платон всячески пытался ударить этот мешок. Из мешка в свою очередь доносились ругательства. И суде по отборности этих ругательств тот, кто сидел в мешке в карман за словом не лез и в словесной перепалке в долгу бы не остался ни с кем.

– Что случилось? – спросил Павел.

– Не говорит гадёныш. – взорвался Платон и нанёс по мешку тяжёлый удар.

– Что вы будете с ним делать?

– Используем твою духовную мощь. – рявкнул Волослав и в этот раз сам пнул мешок.

Павлу стало интересно, что такого мог сказать житель мешка, чтобы на вид покойный и непоколебимый человек превратился в такого злобного и психованного.

– А почему нельзя отправить его на историческую родину? – спросил Павел.