Раскол света

Лишь бы эту погань вытравить. Тьфу! – презрительно сплюнул домовой.

– Огонь бы его убил?

– Не знаю, родной. Не знаю. Считай, что нам повезло. В другой раз, когда такое чудище увидишь, делай ноги. Это тебе мой совет.

– Спасибо, что не дал меня сожрать.

– Спасибо, что жахнул, – улыбнулся домовой. После чего спохватился: – Это, на улице холодно, давай заводи моих людей.

Павел собрал инвентарь и вышел из дома. Пять минут заверял женщину, что в доме можно жить и спокойно спать.

Когда женщина с дочкой зашли, Павел оказался один на незнакомой улице.

Уже давно стемнело. Качели напротив дома скрипели на ветру. Один на всю улицу фонарь одиноко освещал часть асфальтированной дороги. Павел взглянул на часы и увидел, что они разбиты. Он поплёлся по пустому району в сторону дома.

Вдруг он остановился. Он вспомнил глаза чёрта. Воспоминание вызвало у Павла жуткое ощущение, что похожие глаза он уже видел. И видел совсем недавно.

Не прошло и минуты, как он вспомнил, где и у кого он видел такие глаза.

Молодой священник уверенно повернулся и пошёл в сторону церкви. Пришёл он быстро. Вечерняя служба уже прошла. Людей в храме не было, но свет горел. При чём свет был не электрический, а от свечей.

Павел сжал в руке крест и открыл дверь церкви. Он глазам своим не поверил. Тяжеленная дверь поддалась так же легко, как поддавалась женщине, от которой он пришёл. Скрип выдал Павла.Епифидор, читавший молитву прервался и озадаченно обернулся через плечо.

– Ну и что там было? – поинтересовался старый батюшка.

– Чертовщина, – сухо ответил Павел.

– Заметил, как легко тебе дверь поддалась? – загадочно спросил Епифидор.

– Заметил, – кивнул Павел и постепенно начал понимать, что преимущество не на его стороне.

– Эта дверь заговорена таким образом, чтобы уверовавший, мог открыть её легко, а неверующий не мог сдвинуть, – загадочно и самодовольно сообщил Епифидор.

– К чему вы ведёте? – напряжённо спросил Павел.

– Ты уходил неверующим, а вернулся уверовавшим.

Что ты увидел?

Старый священник говорил размеренно и ясно. При том, его интонация одновременно была и хищная, и осторожная. Каждой фразой он медленно уточнял суть. Словно лев, нежелающий спугнуть добычу, подступал к ней короткими шажками.

Павел выставил руку с крестом вперёд. Вдохнул воздуха в грудь, чтобы прочитать молитву. Однако из его уст не вылетело ни звука. Внезапно он задумался о том, о чём стоило задуматься до нападения на Епифидора.